По льду

Как бы там ни было, я уверен, что время вылечит все.

– Хотелось бы в это верить, Коль, – прошептал Миронов. – Но, чтобы высечь ненависть к отцу, одного топора будет недостаточно, верно? – Он повернулся и уставился на Литвинова."

"Николай замер и не знал, как на это реагировать. Язык, словно скобами, приковало к нижней челюсти, и он стал неповоротливым. Коля закусил внутреннюю часть щеки и тяжело вздохнул. Он давно не задумывался о том, как можно наладить испорченные отношения с отцом. Какой инструмент нужен, чтобы разрушить ту неприступную стену, что выросла между ними?

– Убивать ненависть нужно еще в зародыше. Тогда и топора не потребуется, – ответил Литвинов после раздумий. – Если затянуть, то и бульдозер не поможет… – Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а костяшки побелели.

Смысл этих слов расшифровывать не пришлось: Миронов уловил суть с первого раза. Пусть и говорилось это завуалированно, но Литвинов имел в виду собственную ненависть к отцу, которую уже ничем не изгнать из его скрытой души. Она пустила корни по всему телу и срослась с непробиваемой стеной, которая когда-то была возведена по наитию. Леша поднял глаза на Колю, словно надеялся прочесть в них еще что-то, но Литвинов отвел взгляд в сторону. Откровенностей на сегодня было достаточно.

– Скоро игра. Нам пора выдвигаться, – проронил Николай, глядя в окно.

Там, во дворе, садовник выравнивал верхушки деренов[7], которые осенью стали еще более привлекательными: листья постепенно меняли окрас с зеленого на желтый и бордовый, а на некоторых кустах белыми бусинами висели мелкие ягоды. Массивные ножницы в его сморщенных ладонях отсекали ненужные отростки. Садовник работал так бодро и энергично, словно это не составляло большого труда. И Коля подумал о том, как было бы хорошо, если бы и в жизни от всего непрошеного, что балластом тянет вниз, можно было избавиться так же мгновенно.

Николай простоял так около минуты, прежде чем развернуться и молча направиться к выходу. Он пытался отогнать навязчивые мысли, что незваным гостем оказались у него в голове: играть против «Пантер» нужно на трезвый ум. Тумблер, отвечающий за отключение эмоций, справлялся с этим превосходно. Хотя, сколько себя помнил Николай, этот рычаг практически всегда находился в одном и том же положении: нейтральном, на границе положительных и отрицательных эмоций.

Оказавшись за порогом со спортивной сумкой на плече, Николай притормозил и обернулся, чтобы узнать, идет ли Леша за ним. Ощутив легкий толчок в плечо и дыхание в затылок, он двинулся к машине, которую уже подготовили к поездке и подогнали к воротам. Молодые люди увидели Александра Юрьевича. Минск охватили деньки бабьего лета и слепящего солнца, и он решил поработать в беседке.