По льду

Весь диалог он слышать не мог, так как подоспел уже к концу. Вжавшись в стену, чтобы стать менее заметным, он повернул голову вправо и заметил, как Александр Юрьевич замахнулся на сына и влепил тому пощечину. Миронов не знал тогда, почему это произошло, ведь дела семьи Литвиновых не имели для него никакого значения, но после того, как Александр Юрьевич покинул тренерскую, Леша подошел к Коле и предложил переночевать у себя. Николай согласился, даже не раздумывая. Идти домой ему не хотелось, к тому же отец перед уходом сказал, что не желает его видеть.

– Леш, что-то случилось? – спросил Литвинов.

Миронов перевел на него взгляд и застыл в немом молчании, будто бы не находил подходящих слов. Екатерина Андреевна уже принесла напитки и поставила на стол. Однако Леша даже не взялся за стакан, а Николай не давил на друга и занял выжидательную позицию, так как знал, что тот заговорит, когда придет время. Он молча пил напиток и следил за тем, что происходило вне беседки.

– Случилось, – спустя несколько минут молчания проговорил Миронов.

Литвинов перевел на него взгляд и склонил голову набок, показывая, что готов выслушать.

– Ты бы смог смотреть родному человеку в глаза, зная, что он причинил боль другому? – Миронов закусил внутреннюю часть щеки и попытался сохранить спокойствие. Ком в горле сковывал голосовые связки.

– Зависит от того, насколько сильна боль, и от того, кем тебе приходится этот человек.

– Допустим, это твоя семья. Отец совершил недостойный поступок, и ты об этом узнал абсолютно случайно. Ты высказал все отцу, но он попросил тебя держать язык за зубами. И ты смолчал.

Николай напрягся. Выпрямил спину и облокотился на стол. Он понимал, что Миронов подводит его к важному разговору. И, судя по всему, не к самому приятному. Литвинов попытался представить в голове ситуацию, которую описал Леша. Белая пелена предстала перед ним. Он не знал, как бы поступил в такой ситуации. Промолчал бы? Смирился бы с поступком отца? Вряд ли.

Широко распахнув глаза, Коля ответил:

– Ты знаешь, что я за честность. Правда, какой бы она ни была, имеет место быть.

– Правда, – небрежно бросил Миронов. – Какой в ней толк, если она может разрушить мою семью?

– Ты бы очистил свою совесть и избавился от той вины, что побудила тебя на этот разговор, – спокойно ответил Литвинов и отставил пустой стакан в сторону. – Но я не на твоем месте, чтобы выносить вердикт.

– Верно, не на моем. Но мне больше не с кем поделиться. Измена отца выбила меня из колеи.

Литвинов тяжело вздохнул. Ситуация, в которой оказался Миронов, действительно затруднительная: расскажет матери – предаст отца. Смолчит – покорится отцу и позволит матери думать, что семейные узы крепки и по сей день. Выбор заставит принять Лешу чью-то сторону. Это неизбежно.