По льду

За четыре года обучения он, конечно, изучил бизнес-схему «НИС-групп» вдоль и поперек благодаря прохождению практики. Однако душа к строительному бизнесу у него не лежала. И когда пришел момент об этом поговорить, Николай без всяких увиливаний заявил: «Я изучил бизнес-администрирование только потому, что ты мог лишить меня хоккея. Как видишь, я не бездарность, а мои игры вовсе не бессмысленные. В „НИС-групп“ я по-прежнему не горю желанием работать».

Такое заявление удивило Александра Юрьевича. Он был уверен, что обучение в институте и прохождение практики в его компании заставят Николая одуматься и пробудят в нем интерес к семейному бизнесу. Александр Юрьевич был просто вне себя от злости, которая разливалась по венам, словно яд. Николай заметил по выражению его лица эту ярость, но не отступил. Он пояснил, что условием сделки было окончание Института бизнеса, а не работа в компании. Уверил отца, что заплатит университету неустойку за отказ проходить распределение, которое по умолчанию шло при поступлении на бюджет, за счет средств, заработанных в МХЛ."

"Литвинов-старший призадумался и возобновил в памяти вечер пятилетней давности. Осознал, что сын действительно выполнил условия их договора, но мириться с этим не хотел, потому в июне этого года выдвинул новое условие: «Хорошо. Ты будешь играть в хоккей. Но к нашему договору добавляется новый пункт: пока ты делаешь успехи, я не трогаю тебя. В этом году ты переходишь в КХЛ. Пусть так. Но ты будешь тренироваться днями и ночами, позабыв о личной жизни. Любовь притупляет и ослепляет. Если я увижу, что ты используешь не весь свой потенциал и филонишь, я заберу тебя в „НИС-групп“. А дорога в хоккей для тебя будет навсегда закрыта».

Николай не знал, сколько пробыл в лежачем положении. От неподвижности его тело онемело. Руки и ноги плохо чувствовались, потому Коля поднялся с кровати и подошел к панорамному окну. Отведя плечи назад, он прикрыл веки. Перед глазами мелькнул июньский вечер, когда Александр Юрьевич дополнил их сделку новым требованием. И Колю резко передернуло, ком подкатил к горлу, а грудь сковал тугой обруч. Он попытался успокоить нарастающую тревогу, но воздуха вдруг стало недостаточно. Сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Закусил нижнюю губу до крови и пнул ногой пустое пространство перед собой.

Литвинов знал, что их отношения с отцом никогда не были нормальными. Любовь и уважение родителя не заслуживают трудом и потом, как это делал он. Эти критерии идут по умолчанию после рождения, иначе это ненормально и неправильно. Хотя ему сложно судить о нормальности, ведь иной модели детско-родительских отношений он не видел.