По краю безумия

Хочу хоть на минуту выкинуть ужасные воспоминания из моей головы, но картинки прошедшей ночи не покидают меня, проносясь в моей голове снова и снова. Вот меня бьют по щекам, приводя в себя. Вокруг какие-то мужчины вытаскивают меня из машины, вталкивают в это здание, словно я безвольная, тряпичная кукла. Они завели меня в кабинет, на несколько минут оставив одну в четырех стенах. А я пыталась прийти в себя, куталась в обрывки платья, смотрела на запертую дверь, словно ожидала, что сейчас сюда зайдет тот, кто должен меня спасти, забрать отсюда и наказать всех виновных, как это делал мой отец. Но проходят минуты, а в кабинет входят только те, кто привез меня сюда.

А потом начался допрос. Они задавали одни и те же чертовы вопросы. Какие цели я преследовала?

Зачем хотела убить Славика? Я кричала, что не хотела его убивать, что все это вышло случайно. Я говорила им, что Славик со своим другом насильно привезли меня в эту квартиру, объясняла им, что Славик хотел меня изнасиловать, показывала разорванное платье и прокушенную губу, но эти люди будто не слышали меня, продолжая повторять, что чистосердечное признание облегчит мое наказание, совали какие-то бумаги, которые я должна была подписать. Когда я отказывалась что-либо подписывать и требовала адвоката, они гадко смеялись мне в лицо и говорили, что я не в голливудском фильме и не в том положении, где могу чего-нибудь требовать. Мне казалось, что я нахожусь в какой-то прострации.… Это все нереально. Этого просто не может быть. Мне тыкали в лицо доказательствами моей виновности, которую я и так не отрицала, только кричала, что это была защита, а они говорили попытка убийства. Потом я сорвалась в истерику и громко, надрывая горло, орала им «Зачем мне нужно было его убивать?» Но меня не слушали, облили холодной водой и вновь хлестали по лицу, чтобы прекратить мою истерику и рыдания.

Потом с меня содрали разорванное платье, и надели какой-то бесформенный, черный свитер. Он был абсолютно новый, будто его только что купили специально для меня. И когда я думала, что все, наконец закончено, меня грубо втолкнули в эту камеру и заперли с тремя женщинами неопределенного возраста и гнетущей внешностью.

Из меня словно вытянули душу, я чувствовала себя мертвой. Тело леденеет с каждой минутой, меня трясет, и я никак не могу унять эту дрожь. Меня передергивает от звука открывающейся металлической двери, и я молю Бога лишь бы это не за мной. Я не хочу, чтобы меня больше трогали и задавали вопросы, ответы на которые они не хотят слышать. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Но молодой мужчина с гадким выражением лица, называет мою фамилию и приказывает следовать за ним.