По кличке Рейнджер

Но истинный мастер способен подчинить себе и рефлексы. Его противодействие четко подчинено программе, которую он сам выбирает, оно дозировано. Мастер успевает просчитать не только отпор, но и его интенсивность. Сейчас Влад сдерживался. Забыл про навыки русского боя. И работал для зрителей где-то на уровне кандидата в мастера по рукопашке – средний показатель офицера-спецназовца.

То, что Питону не хватало в технике, он пытался добрать мощью. Видя, что его удары не доходят до цели, он попытался перейти к ближнему бою, сграбастать в медвежьи объятия, раздавить врага. Влад бросил его через бедро и припечатал к полу.

– Убью, сученыш, – прошептал Питон.

Влад отпрыгнул. Принял стойку.

– Время, – хлопнул в ладоши Сталлоне. – Рейнджер остается. На татами Робот.

Влад сошелся еще с тремя – правила по «отстукиванию» тоже перекочевали из спецназовских подразделений. Там набирали на службу тех, кто выдержит от трех до пяти боев без перерыва с меняющимися противниками. И хотя в условиях современной войны рукопашный бой не слишком и нужен – все решает оружие (впрочем, как и в войнах мафиозных), рукопашка занимает особое место в подготовке «спецов». В ней проверяются и закаляются боевые качества. При помощи ее человек учится держать удар и выстраивать бой. И перестает воспринимать войну только как свое личное дело, пропускать ее через нервы и душу. Когда воспринимаешь войну так – это прямая дорога в психушку.

Влад вел бои с переменным успехом. Иногда зрителям казалось, что новичка вот-вот добьют. Но он умело уходил. Самые мощные удары или не достигали цели, или он гасил их. Хороший русский рукопашник может погасить и удар ломом по голове.

«Отстукивание» новичка закончилось.

– Нормально держался, – одобрительно сказал Сталлоне после конца тренировки. – Школа есть. Какая – не спрашиваю.

Выходя из зала, Влад поймал пристальный взгляд Алтайца, который очень внимательно следил за всеми поединками. Русичу стало не по себе. Неужели помощник Бандеры просек, что новичок ломает ваньку? Вряд ли. Однако…

– Жиган, ты трепло. И это твой плюс. – Бандера кинул в рот пластинку жевательного табака.

Он не курил, а жевал табак. Привычка эта прилипла к нему давно – когда он слезал с наркотиков. Было время, когда все для него вертелось вокруг одного – дозы. Он не мог без дурмана, затуманивал мозги чем угодно. Он сидел тогда пятерик на строгом режиме и там курил анашу, кололся опийной настойкой, пил чифирь. Когда не было ничего – жрал гуталин и нюхал клей. И погибал. Пахан на зоне, прочно сидящий на наркотиках, – кому он нужен такой? Авторитет стремительно падал. И близился час, когда его свора могла накинуться на него самого.