По кличке Рейнджер

 – Лаборанты бы сильно помогли.

– Ничего. Это не штучный товар, – отмахнулся Шарифов.

– Товар, – горько усмехнулся Рамиров.

Так Кохман и Рамиров стали работать бок о бок. Поселившись в подвальных помещениях, они восстанавливали оборудование – подключали, проверяли, тестировали. Сперва Рамиров настороженно отнесся к товарищу по несчастью. Но вскоре понял, что его коллега – такой же бедолага, оказавшийся в плену и имеющий не слишком большие шансы выбраться из этой передряги.

– Ты где работал в «берлоге»? – спросил Рамиров.

Они как раз монтировали похожий на бочку, утыканную штырями, синтезатор – основной блок для производства «елочки».

– Отдел наблюдателей института. – Кохман подправил что-то паяльником. – У Алексеева.

– Я работал с группой Малинина. Ты же знаешь, две зоны не соприкасались. Вы тащили самую секретную тему.

«Берлога» делилась на две части, в каждую раньше полагался свой допуск. Поэтому часто сотрудники в одном секторе не предполагали, что уже год работают рядом со своим однокурсником, что-то творящим в другом секторе.

– А, – протянул Рамиров.

– А я тебя помню. Один раз видел. Кстати, как «берлогу» к рукам прибрали?

– Понятия не имею. Года четыре назад пошли разговоры, что дотации порезаны, темы прикрыты. И это когда почти все закончили. Надо было возвращаться в Москву.

– Ненавижу Москву! Она меня выдавила, как прыщ! Я там инородное тело! Чем мне там заняться? Слоняться по улицам? Побираться? Мне там нечего делать!

– Синдром ясен. Страх большого города.

– Ну, – замялся Рамиров.

– Ничего тебе не понятно!

– Ладно, ладно, – успокоительно произнес Кохман. – Спокойствие, только спокойствие, как говаривал Карлсон на крыше.

– Извини. – Рамиров приладил кожух на место и начал завинчивать гайку. – Ну а потом военную охрану сняли. Нам велели сдавать дела. Эвакуировали часть оборудования. Но моя группа оставалась. Постепенно ребята убыли в Москву. И остался я один. А потом пришли новые хозяева.

– И ты стал служить им?

– А поймешь, где сегодня бандиты? Сегодня бандитизм – образ жизни. Я работал. Меня больше ничего не интересовало.

– «Елочка» – наркотик необычной силы.

– Мне ли это не знать. Идея возникла у нас – создать препарат, способный подавлять эмоции куда лучше транквилизаторов, не затрагивая работоспособность человека.

– Равнодушный, отлично соображающий биоробот?

– Да. Управляющий самолетом. Или атомной станцией. Где велики нервные перегрузки. При этом эффект должен быть легко обратимым, желательно без побочных действий. Но с самого начала нас занесло не туда. Мы зашли слишком далеко.

– Как они смогли захватить «берлогу»?

– А как они смогли захватить всю промышленность? Они все могут.