Измена по-венециански

69

Стефани доставляло удовольствие смотреть на Торвальдсена, сейчас он напоминал выжатый лимон.

Они вылетели с базы Авиано на двух истребителях «F-16S». Она — на одном, Торвальдсен — на другом. Их самолеты летели следом за истребителями Малоуна и Дэвиса, но после того, как те совершили посадку в Самарканде, машины, несшие Стефани и Торвальдсена, продолжали полет — и приземлились в Кашгаре, на китайской территории, возле границы с Федерацией.

Торвальдсен ненавидел летать и, когда ему все же приходилось садиться в самолет, называл это неизбежным злом. А уж полет на сверхзвуковом истребителе — испытание особого рода. Стефани сидела позади пилота, на том месте, которое обычно занимает стрелок. Болтанка и пугающий рев на скорости свыше тысячи трехсот миль в час держали ее в напряжении в течение всех двух часов полета.

— Не могу поверить, что я на это решился, — простонал Торвальдсен. Его до сих пор трясло.

В аэропорту Кашгара их ждал автомобиль. Правительство Китая шло навстречу абсолютно всем просьбам президента Дэниелса. Кроме того, китайцев, по всей видимости, не на шутку пугал их сосед, и они хотели сотрудничать с Вашингтоном, чтобы выяснить, обоснованны ли эти страхи.

— Это было неплохо, — сказала Стефани.

— Вот мой завет: никогда, ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось, не летайте на этих штуках!

Стефани улыбнулась. Сейчас они ехали по Припамирью, уже по территории Федерации. О том, что граница осталась позади, можно было догадаться лишь по встретившему их приветственному дорожному знаку. Они поднимались все выше, минуя покатые, голые горные валы и столь же бесплодные долины. Стефани знала, что словом «памир» называется именно такой тип долин, где зимы долгие, а дожди редкость. Кругом в изобилии виднелись приземистые стебли полыни и карликовые сосны, а участки плодоносной почвы встречались редко. Почти необитаемый край, где лишь время от времени можно увидеть деревушку или отдельно стоящую юрту. Эти необычные сооружения не позволяли спутать горы Памира с Альпами или Пиренеями, где Стефани приходилось бывать вместе с Торвальдсеном.

— Я читала о здешних местах, — сказала она, — но еще никогда не посещала эту часть света. Тут так удивительно!

— Эли любил Памир. Он говорил о нем с благоговением, и теперь я понимаю почему.

— Вы хорошо его знали?

— О да! Я знал его родителей, а сам он был очень дружен с моим сыном. Когда они с Каем были мальчиками, Эли практически жил в Кристианборге."

"Торвальдсен, сидящий на пассажирском месте, выглядел измученным, и Стефани знала, что вызвано это не только тяжелым перелетом.

— Коттон приглядит за Кассиопеей, — сказала она.

— Сомневаюсь, что Эли у Зовастиной. — Торвальдсен вдруг совсем сник. — Виктор прав: его, скорее всего, нет в живых.