Измена по-венециански

В его голосе уже слышались нотки раздражения.

Кассиопея, похоже, полностью оправилась. В ее глазах вспыхнула прежняя злость.

— Я уже говорила: тебя это не касается. Это не твоя война.

— Вот здорово! Тут творится хрен знает что, а я не должен ничего знать?

— Лично я узнала, что Эли убили в Азии по приказу Ирины Зовастиной.

— Кто такой Эли? — осведомилась Стефани.

— Это долгая история, — ответила Кассиопея, — и все проблемы, с которыми мы столкнулись сейчас, являются ее продолжением.

Кассиопея продолжала вытряхивать туман из своего мозга и воду из ствола пистолета.

— Поехали, — коротко бросила она.

— Ты кого-нибудь убила? — спросил Малоун.

— Поджарила одного из них, как ростбиф.

— Потом ты будешь об этом жалеть.

— Благодарю за сочувствие. Поехали же!

Однако Малоун не торопился возвращаться к штурвалу.

— Куда направился Виктор? — спросил он.

Кассиопея сняла с плеча лук.

— Эту штуку тоже прислал Торвальдсен? — спросил он.

— Повторяю в третий раз, Коттон: это не твое дело.

Стефани сделала шаг вперед.

— Кассиопея, я не знаю и половины того, что здесь происходит, но мне известно достаточно, чтобы видеть: ты не думаешь. Хочу напомнить тебе слова, которые ты сама сказала мне прошлой осенью: включи голову. Позволь нам помочь тебе. Расскажи, что случилось.

— И ты, Стефани, тоже оставь меня в покое. Я выслеживала этих подонков на протяжении многих месяцев и вот наконец сегодня наткнулась на них. Одного я прикончила, теперь хочу достать второго. Да, это был Виктор. Он присутствовал при убийстве Эли, а возможно, и сам убил его. Но за что? — Она уже почти кричала. — Я хочу знать, почему его убили!

— Так давай выясним это вместе, — предложил Малоун.

Кассиопея сделала несколько неуверенных шагов по мокрой палубе. Она была достаточно умна, чтобы понимать: в данный момент одна она ничего сделать не сможет, а эти двое нипочем не отстанут. Она положила руки на перила палубы.

— Ну хорошо, вы правы.

Малоун подумал: не пытается ли она просто успокоить их, усыпить их бдительность.

Кассиопея стояла неподвижно.

— Для меня это глубоко личное дело, в большей степени, чем вы можете осознать. — Она помолчала, а затем добавила: — И дело это не ограничивается моим желанием отомстить за убийство Эли.

Она уже во второй раз намекала на какие-то туманные обстоятельства, говорить о которых открыто категорически отказывалась.

— Почему бы тебе не рассказать о том, что поставлено на кон?

— А почему бы тебе не пойти в задницу со своими расспросами, Коттон?

Ему отчаянно хотелось помочь ей, но он понимал, что спорить бессмысленно. Малоун посмотрел на Стефани, и та, поняв вопрос, заключавшийся в его взгляде, кивнула в знак согласия. После этого он направился в рубку и включил максимальные обороты.