Измена по-венециански

Она всячески поощряла пожилого дипломата, хотя и находила его малопривлекательным. Таким же был и папский нунций Колин Микнер, которому, похоже, доставляло удовольствие постоянно злить ее. Они все так же стояли в нефе собора, дожидаясь, как полагала Зовастина, пока будет вскрыта гробница.

— Что заставило вас согласиться на вашу нынешнюю должность в Ватикане? — поинтересовалась она. — Раньше вы были секретарем Папы, а теперь — простой нунций.

— Его святейшество обычно поручает мне особые проекты.

— Вроде меня?

Мужчина кивнул.

— Вы и впрямь особая.

— В чем же это выражается?

— Вы — глава государства. Разве этого недостаточно?

Этот человек был так же хорош, как тот шведский дипломат и подаренные им эксклюзивные часы. Он быстро соображал, был скор на язык, но ответы его были дипломатически расплывчатыми и содержали минимум информации.

Она указала на одну из массивных мраморных колонн с круглой каменной скамьей вокруг нее. Скамья была огорожена бархатным канатом, чтобы на нее никто не садился.

— Что это за черные пятна? — спросила она, указывая на колонну.

— Как-то раз я задал тот же вопрос, — заговорил Микнер. — Все века, что существует собор, верующие, садясь на эти лавки, прислонялись головами к мрамору. Жир от их волос впитывался в камень, и в итоге появились эти самые пятна. Представляете, сколько миллионов голов понадобилось для возникновения такого эффекта?

Зовастина завидовала тому, что у Запада есть такие чудесные исторические вехи. К сожалению, ее собственная родина на протяжении всей своей истории постоянно подвергалась набегам завоевателей, которые начинали с того, что каленым железом выжигали все, связанное с прошлым. Сначала персы, потом греки, монголы, турки. И наконец русские. Эти были хуже всех. Кое-какие исторические сооружения, конечно, остались, но ничего, подобного этой «золотой базилике», не было и в помине.

Они стояли рядом с главным алтарем, неподалеку от иконостаса. Ее телохранители переминались с ноги на ногу на расстоянии в несколько метров, готовые в любой момент броситься на защиту своей хозяйки.

— Видите этот камень в форме сердца? — спросил Микнер.

Она видела. Маленький, неприметный, он словно пытался затеряться в окружающих его причудливых узорах.

— Никто не знал, что это такое, — стал рассказывать папский нунций. — Но пятьдесят лет назад в ходе реставрации пола камень был поднят — и под ним обнаружили высохшее человеческое сердце. Оно принадлежало дожу Франческо Эриццо, умершему в тысяча шестьсот сорок шестом году. Тело дожа покоится в церкви Сан-Мартино, но он пожелал, чтобы его самое сокровенное было погребено рядом с покровителем Венеции, святым Марком.

— А знаете ли вы, что означает «сокровенная суть»?

— Человеческое сердце.