Назови меня по имени, или Укротить миллионера

— Раньше я работала только на одной работе, и вовсе не грумером, — произнесла она, когда мы вошли в пределы нашего двора.

— Я была верным другом. И взамен тоже получила бесценный опыт настоящей дружбы.

— Хм, тебе платили за умение быть другом?

— Не совсем, — Ласточка хитро улыбнулась. — Меня научили им быть.

— Кто?! — эта беседа все больше походила на абсурд. Неужели у нее был молодой человек? Или он вовсе не молодой? Девушки, ищущие внимания богачей, частенько выбирали мужчин постарше, тех, кому за семьдесят. А лучше — за восемьдесят. Естественно, по понятным всем причинам. Вот только представить сеструху в такой роли не получалось. Проклятье! Да как я вообще мог о таком подумать?

— Если хочешь, то завтра познакомлю вас.

Предложение прозвучало неожиданно. Представил, как жму руку человеку, который под прикрытием дружбы имеет доступ к тайнам сеструхи, и разозлился. А может, он и полапать ее успел? Покосился на прикрытую шарфиком грудь и стиснул зубы. Я уже видел, какая красота прячется под одеждой Ласточки, и мысль о том, что кто-то ещё на нее смотрел или даже трогал, разозлила.

— Хорошо! — сказал твердо. — Познакомь!

Настроение вмиг испортилось. Чёрт! А так хорошо все начиналось!

— Только надо будет встать пораньше. На автобусе туда шататься целый час.

— И что это за место?

— Увидишь, — с теплотой улыбнулась сеструха, и я ещё больше напрягся.

Впрочем, ненадолго. Едва мы оказались дома, а я в ожидании возможности принять душ лег на диван, как тут же уснул. Вероятно, совсем измотался. Зато утром, проснувшись под теплым покрывалом, которым точно не укрывался вчера вечером, с идиотской улыбкой долго смотрел прямо перед собой. Кажется, впервые в жизни кто-то, кроме няни, проявил ко мне именно такую заботу. В мелочах. Которая ценится больше, чем сотни добрых слов. По крайней мере, мной.

Когда я, будучи сонным и довольным, вышел в коридор, то выяснилось, что сеструха уже проснулась. Сквозь приоткрытую дверь я заметил, как она отсчитывала деньги, в том числе звенящие монеты, то есть мелочь. Невольно хмыкнул. Зачем, если их и так мало? Впрочем, я и сам недавно украдкой листал купюры и ужасался тому, что на них надо выжить. Причем изначально они были не моими. А считал ли я когда-нибудь свои? И можно ли назвать вырученные за книгу, а также небольшую подработку честно заработанным?

Еще пребывая в ванной комнате, я услышал звон посуды из кухни, а когда вышел, то уловил приятный аромат выпечки. Пирог? С чего это сеструха раздобрилась?

Оказалось, ошибся. Ласточка готовила оладьи. Длинная футболка, прикрывающая очаровательные формы, но в то же время открывающая вид на стройные ножки, и бесформенная гулька сегодня воспринимались иначе. По-домашнему.

— Ммм, — произнес я, встав на пороге.

Девчонка обернулась.