Джихад по-Русски

— Ты плохо слышишь? Я сказал: будешь слушаться — помогу.

— Я мусульманка! — возмущенно воскликнула Ирина. — Ты в своем уме? Я тебе сестра по вере!

— Давай, сестра, подними платье, — осклабился Махмуд. — Я тебя не обижу. Слушайся меня. Нет — будет тебе плохо. Не заставляй делать тебе больно!

Ирина дрожащими пальцами расстегнула куртку, медленно подняла подол платья. Махмуд жестом показал — выше, выше поднимай, не стесняйся! Подняла. Всплыл вдруг перед мысленным взором эпизод на стамбульском Бедестане — главном базаре, где продавали рабов, из неоднократно читанной в свое время «Роксоланы» Загре-бельного: «… красавицы на утеху сыновьям ислама, гаремная плоть, дивные творения природы, с телами прекрасными и чистыми, коих не отважился еще коснуться даже солнечный луч… Коран запрещал женщине обнажаться перед мужчинами. А здесь женщины были нагие. Ибо были они рабынями на продажу. Одни стояли с видом покорных животных, другие… с печатью ярости на лицах…» Что за идиотская аналогия? В наше цивилизованное время — этакая дичь!

Махмуд придирчиво осмотрел то, что было доступно его взору, — спасибо, гамаши не заставил снимать на улице! Неуловимо подавшись к Ирине, ощупал ее грудь, — она только охнула от неожиданности, — довольно осклабился и жестом пригласил — заходи!

— Зубы. — Ирина, сморгнув непроизвольно выступившие слезы, зло оскалилась, демонстрируя безукоризненные подковы кипенно-белых зубов.

— Не понял? — удивился Махмуд.

— Зубы смотреть надо, — дрожащим голосом сказала Ирина. — Когда покупаешь лошадь или женщину, нужно смотреть в первую очередь зубы. Сразу ясно — хороший товар или бракованный.

— Люблю таких! Такой мать к нам почаще бы заходил — вах, как хорошо жили бы! — Махмуд расплылся в широченной улыбке, по-хозяйски хлопнул Ирину по заднице и, отдав распоряжение стоявшей в прихожей наготове дородной чеченке с плетью, пошел по аллее общаться с родственниками.

Чеченка безмолвно указала на ноги, дождалась, когда Ирина снимет сапоги, подтолкнула ее в спину, указывая плетью — иди туда. Пройдя по широкому длинному коридору, по обеим сторонам которого величаво напыжились многочисленные двери мореного дуба, они оказались на пороге просторной ванной. Не успев как следует осмотреться, Ирина вздрогнула — чеченка неожиданно выдала мелодичную трель, дунув в висевший у нее на шее свисток.

— Что случилось? — удивилась гостья.

Чеченка на вопрос не обратила внимания — обернулась к невесть откуда взявшимся двум молодухам явно славянского обличья, но облаченным по горскому обычаю в глухие платья от горла до пят и темные платки.

— Мыт его, — указала хозяйка плетью на Ирину. — Патом харашо пахнит дэлаит. Патом адэт, как руски бляд. Нэ балтат с ним.