По дружбе (СИ)

Выложить всё, что накопилось внутри, рассказать каждую мелочь о… нас с Сашей. Но я знал, что буду молчать и улыбаться при встрече. – Я надеюсь, ты не забудешь поздравить отца сегодня, сын.

Чёрт. Как можно было забыть?

– Да, я позвоню ему. Я ведь только что проснулся, не мог раньше.

– Не обязательно звонить. Приезжай сегодня, мы хотим накрыть на стол. Будет совсем немного народа: пара папиных друзей и Вершинины. Тебе даже не придётся долго сидеть в обществе стариков, там же твоя Сашка будет.

Не моя, мам.

Мы не виделись с Сашей уже неделю. Она не искала встречи со мной, как, собственно, и я. Если быть честным, после моего немного сумбурного признания в любви, я надеялся, что она позвонит. Несмотря на то, что она сказала мне о том, что не имела интимной близости ни с кем кроме меня, и я осознал, что мой и так безгранично ужасный поступок был худшим, что я совершал в жизни, я надеялся, что она простит меня.

Как наивно.

За такое не прощают. За такое вычёркивают из жизни навсегда и не жалеют об этом. Осознание собственного мудачества останавливало меня от порывов позвонить или написать Вершининой.

А ещё лучше прийти к ней и зацеловать до смерти.

Я широко раскрыл глаза, когда услышал собственное имя из динамика мобильного телефона, которое мама повторила уже несколько раз.

– Да, Мам, прости, я задумался.

– Так во сколько ты приедешь сегодня? Гости приедут к семи, но если ты приедешь пораньше, я буду весьма благодарна: поможешь папе поставить стол и подвинуть диван."

"– Мам, вы сильно обидитесь, если я не смогу подъехать вообще? У нас завтра семинар по матану, нужно готовиться, – ещё жалкий месяц назад я бы с удовольствием приехал пораньше в родительский дом, чтобы от души посмеяться с отцом и крепко обнять мать. Вскоре бы приехала Саша, и я бы долго и крепко обнимал её, пока она что-нибудь тихо шептала мне в ухо. Я бы душевно поздоровался с её родителями, которые были действительно замечательными людьми. Мы бы с Вершининой смеялись за столом, глядя на опьяневших родственников. А потом бы сбежали в какую-нибудь комнату и долго бы лежали на кровати в обнимку, разговаривая обо всём подряд. И плевать на то, что я не мог бы сжать в ладони её упругую попку, не мог бы прижаться губами к её нежным губам или провести по худенькому животику кончиками пальцев. Зато она была бы рядом. И доверяла мне, как раньше. – Сама понимаешь, учёба важнее, – я безбожно врал собственной матери о несуществующем семинаре: конечно, я не хотел ехать туда, потому что там меня будет преследовать обвиняющий взгляд Сашиных глаз.

– Сын, я, конечно, всё понимаю, ты можешь уехать пораньше и всё успеть. Или сядь за подготовку сейчас. Если ты не хочешь ехать из-за нас с папой…

– При чём тут вы?

– При том. Я ведь знаю, что ты обижаешься на нас из-за редких звонков.