По-другому (СИ)

Неужели он не видит, как мне нужен? Как давно он настолько ко мне охладел?

– Работы много, да? Из-за праздников?

– Из-за Меринова-мудака. Сам свинтил, а вы, смерды, землю ройте. Лезет куда не просят, всюду сует свой нос…

– Ну, это же вроде его работа? – замечаю, подхватывая опять брошенный как попало китель. Костик отвечает мне злющим взглядом. От которого меня передергивает. Я не помню его таким, но, может, я просто не замечала?

– Будешь есть?

– А ты как думаешь? Весь день на ногах!

– Что, кстати, Пашка? Получил передачку?

– Какой Пашка?

– Твой столичный друг.

Внимательно слежу за искренним недоумением на лице мужа и холодею. Он не помнит! Он и думать забыл, какое придумал имя несуществующему приятелю.

– А, да. Все нормально. Что там у нас на ужин?

Глава 16

Неожиданно прям посреди января теплеет. В приоткрытую форточку тянет почти весенней свежестью, занавески, ведомые сквозняком, то надуваются парусом, то опять мягко касаются подоконника дыханием дома.

Выбираюсь из-за стола. Пока я подчищаю дерьмо за Верой, непроглядная тьма за окном рассеивается. Утро неспешно берет свое. Небо в просвете сосен светлеет, разливаясь до горизонта черничным джемом.

Тру глаза. Сегодня я совершил преступление. Удалил, на хрен, все записи, которые могли бы как-то Веру скомпрометировать. Бабы дуры, да. Но я не могу не предоставить ей выбор. Не дать шанс вырваться из капкана, в который она сама же себя и загнала. Даже если этот самый выбор не предусматривает меня. Пусть она хотя бы уйдет от этого идиота. И живет счастливо.

Впрочем, кого я, блядь, обманываю?"

"Смириться с тем, что я Вере на хрен не нужен, теперь, когда я ее попробовал… Тяжело. Мне до алчной одури ее хочется. Не просто закончить то, что мы начали, если бы так, может, меня бы так не ломало. Но ведь нет. Этого недостаточно. Мне хочется видеть ее за своим столом, хочется ее слушать, хочется смеяться с ней и смешить. Лелеять ее и оберегать, оттеснив себе за спину. Я таких чувств вообще, кажется, не испытывал. Думал, так только в юности может торкнуть. А нет… Припечатало – подыхаю.

И теперь... Ладно, доказать, что записи удалил я – нельзя. Да и не станет никто копать в том направлении. Меня вообще не это тревожит. Спокойно жить не дает сам факт – я впервые осознанно пошел против закона. И теперь у меня нет никаких доказательств, что перевалочной базой является ресторан. Конечно, я не исключаю, что добуду их впоследствии. Но это время! Это дополнительно тысячи доз, которые, попав на рынок, искалечат десятки судеб и, может, даже отберут чью-то жизнь. Мне теперь с этим осознанием жить, да… Но как бы ни было, я не мог поступить иначе. Разум отказал, взял отпуск без содержания и свалил в далекие дали. Своя рубашка оказалось ближе к телу. Своя? Да как бы, сука, не так.