По дороге на Оюту

Да и тягаться с его принцессой уж точно не с моей внешностью и фигурой. Я уступала ей во всём.

— Я всё жду, когда же ты закатишь скандал. Начнёшь меня оскорблять и обвинять, а ты молчишь и только смотришь так потерянно,— тихо шепнул он. — Давай, Анита, пожалуйста, назови меня подлецом, бесчувственным мужланом или ещё как. Накричи на меня. Ну же, детка! Не молчи только, прошу тебя!

— Зачем? — я пожала плечами. — Что тут спрашивать? Ты женат. У тебя красавица-жена и у вас уже есть свой кусок земли. Единственное, чего я, правда, не понимаю - это для чего тебе я? Зачем ты возился со мной, обманывал, что любишь? Зачем? — я окончательно сдалась и раскисла.

Схватив край одеяла, натянула его на голову, прячась под ним от реальности."

"— Не надо,— огромная ладонь сдернула моё укрытие,— мне не нравится, когда ты прячешься от меня. Я люблю тебя, девочка. И это не обман. Не ложь. Я всё объясню тебе. Все объясню! — Демьян нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Ты как-то быстро завладела моим сердцем, солнышко. Казалось простая симпатия, но очень быстро я понял, что все с моей стороны куда серьезнее. Ты невероятная: хрупкая и сильная, смышленая и невинная. Это так будоражит. Когда я понял, что могу стать твоим первым мужчиной, я словно разум потерял. Но теперь я не хочу быть только лишь первым, я хочу стать единственным. Прости уж меня за эгоизм. Но я хочу быть для тебя всем. И да, я соврал тебе. Надеялся, что моя ложь никогда не выплывет на поверхность. Я не хотел выглядеть в твоих глазах жалким неудачником, легковерным идиотом. Я видел, как ты смотришь на меня, мне так нравится чувствовать себя твоим героем. Я не хочу терять это чувство. Поэтому я обманул.

Тяжело усевшись на пол, Демьян протянул руку и поднял с панели фото. Его лицо перекосила такая злоба. Черты заострились, сделав его иным, чужим.

— Ты с такой любовью на нее там смотришь, — шепнула я.

Демьян рассмеялся.

— Простое позирование для желтой газетенки. Я этот «влюбленный» взгляд весь вечер репетировал. Давно это было. Будто в другой жизни.

Оскалившись, он согнул пластиковую фоторамку, сломав её надвое. Отбросив обломки в сторону, марионер разве что руку от омерзения об штанину не вытер.

— Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь узнала об этом. Думал, прибудем на Оюту, я обновлю паспорт и по-тихому продам этот, как ты сказала, «кусок земли». И забуду обо всём, начав всё заново с тобой. Не вышло. Ничего не вышло.

— Я не хотела лезть в твои документы, но я искала шприц, — словно оправдываясь, негромко пробормотала я.

— Я знаю, солнышко. Я всё это время был в сознании, только из-за слабости слова сказать не мог. Видел, как ты достала это проклятое фото, зачем я его только сохранил. Оставил как напоминание о том, каким хорошим офицером я был. Идиот. Я слышал, как ты плачешь.