По дороге на Оюту (СИ)

Мне оставалось только догадаться, что моего мужчину и Сунира взяли в плен себе на погибель эти аборигены. И именно так, эти продуманные скряги заприметили горы ценного добра. А потом, наверное, они с боем вернулись на катерке к нам с Ратхаром, не забыв дровишки и туши мяса. Вот откуда на Демьяне и Сунире столько крови. Других вариантов в моей голове не возникало. Но, конечно, мне правду никто не расскажет. Но тут дураком нужно быть, чтобы не догадаться, как всё было

— Это последнее, — во всё горло крикнул Сунир Демьяну, пытаясь докричаться до кабины, — завози, я страхую, — это уже черноухий братец-кот горланул Ратхару.

Под моим обалдевшим взглядом эти двое вкатили в грузовой отсек платформу, на которой красовались сцепленные друг с другом небольшие двухместные катерки.

— Вот вы сумасшедшие, — выдохнула я. — Нет бы ноги отсюда уносить подобру-поздорову, вы устроили геноцид местному племени и ещё ограбили их подчистую.

— Они первые начали, малая, — подхватив меня подмышки, Сунир отодвинул от края люка, давая возможность забраться наверх и Ратхару. — Закрывай ворота, Демьян. Как выразилась твоя малышка, уносим отсюда лапы и хвост.

— Лапы, так лапы, — отозвался мой любимый капитан и, мягко задрав нос корабля кверху, устремился ввысь к заправочной станции.

Приготовившись к мучительным перегрузкам, я прислонилась к пищевому аппарату и прикрыла глаза. Но не успела расслабиться, как меня прихлопнуло невидимой «монолитной стеной». Ненавижу полёты. Вот теперь мне становится понятно, почему мама не спешила покидать планету, видимо, знала обо всех прелестях путешествий.

Корабль, натужно скрипя, преодолевал и силу притяжения планеты и пробивался через плотную атмосферу. Приоткрыв глаза, заметила, как вальяжно восседают напротив меня ушастые и даже не морщатся. Вздохнув через силу, я снова зажмурилась. За что мне такие муки?

Оказавшись на станции, Ратхар и Сунир облачились в плотные черные скафандры и выбрались наружу.

— Анита, — присев около меня на корточки Демьян внимательно всматривался в моё лицо, — ты как себя чувствуешь? Нигде не болит?

— Душа у меня болит, — сипло отозвалась я, — а вы своими выкрутасами меня добить пытаетесь. Ну ладно эти двое, но ты, Демьян?! О чём ты думал, когда к этим дикарям летел?

— Я о тебе думал и о ребёнке нашем. А риск тут был минимальный. Я сотни раз зачистки таких «племён» совершал, поганый жизненный опыт, но как оказалось – полезный.

— Вы к ним в плен попали, да?

— Да, сглупили немного, но ничего страшного с нами не приключилось. Я бы сказал, больше моя гордость и себялюбие пострадали, чем тело потрепалось.

— Я испугалась за тебя.

— Я знаю. Поверь, это в тот момент заботило меня больше, чем кучка голодных туземцев.

— Не рискуй так больше, ну его это мясо, я и кашу поем.