По дороге на Оюту (СИ)

Действовала как на автомате, чётко читая инструкции с монитора, выполняла манипуляцию за манипуляцией. Обработала рану, осторожно убрала все нитки. Внутри гноя оказалось в разы больше. Окунув руки в дезраствор, я ловко нанесла на них защитный слой медицинского быстро застывающего геля, заменившего в своё время допотопные перчатки. Раздвинув края раны, зафиксировала их держателями и, используя специальные салфетки, принялась удалять из брюшины гной.

Первым не выдержал Ратхар, сглотнув, он отошёл в сторону и отвернулся. Сунир находясь под качественной местной анестезией, проводил его взглядом и побледнел ещё больше.

— Я умру да, афор? — прохрипел он. — Там всё так плохо?

— Нет, — отозвался Демьян, помогая мне менять салфетки, — просто кто-то слишком впечатлительный.

— Всё нормально, Сунир, – решила подбодрить котика и я, — я почти закончила, сейчас всё ультрафиолетом просветим и зашьём. Будешь как новенький.

— Афор? — недоверчиво прохрипел Сунир.

— Я механик, парень, я такое видеть не привык. Это тебе не шестеренки смазывать, – честно признал тот.

— Значит, всё хорошо, да? – чёрные большие кошачьи глаза впились взглядом в наши лица.

— Всё хорошо, друг, — тепло улыбнулся нашему пациенту Демьян, — моя девочка сейчас тебя так подлатает, что забегаешь лучше прежнего.

Успокоившись Сунир снова обмяк, а я, схватив уф-лампу, принялась облучать рану. Промытая и очищенная она не была уже так страшна. А я первый раз действительно мысленно сказала маме спасибо за то, что она отправила меня на медицинские курсы. Если бы не она, я бы не умела пользоваться скальпелем, не знала, как правильно чистить, как облучать, как зашивать раны. Если бы в своё время я стала экономистом, то сейчас Сунир был бы мёртв. Всё, что ни делается в жизни - всегда к лучшему. И сейчас я лишний раз в этом убедилась.

Уже накладывая швы, я позволила себе глубоко выдохнуть. Я справилась даже лучше, чем ожидала. В руках Демьян уже крутил шприц-пистолет со вставленной в него ампулой антибиотика.

— Коли в бедро, — тихо подсказала я. — И ещё добавь сильного снотворного, обезболивающее перестанет действовать, ему станет невыносимо больно. Пусть лучше крепко спит.

Кивнув, Демьян сделал пару уколов и отошёл в сторону. Подхватив таз, он скинул в него все салфетки, перепачканные гноем и кровью, и пошёл выливать воду наружу. По комнате снова разнесся шлейф тошнотворного сладковатого запаха.

— Там, в каюте, вещи Демьяна, — указала я на дверь Ратхару, — выбери что-нибудь из чистого для Сунира. Как очнётся, будет во что одеться.

— Зачем вы помогаете? — тихо шепнул Ратхар, поглядывая на дверь, через которую вышел Демьян. — Мы чужие вам, наши расы даже не союзники.