Брак по принуждению

Наконец получаю возможность дышать без стонов.

Сжимаю кулаки и разжимаю, чтобы понять, что ко мне вернулась власть над моим телом. Но вместе с тем я не могу открыть глаза.

Меня смаривает ужасная усталость. И у меня нет сил с ней бороться.

Я просто дышу и наслаждаюсь ощущениями. Кровать кажется чем-то далеким и ненужным, когда ты чувствуешь такую усталость, и она уносит тебя далеко от всей ситуации.

Стенка и ковер удобнее, чем перина и подушка. Перестаю сжимать и разжимать кулаки, больше не могу. Ведь мои руки ватные, словно больше не принадлежат мне.

Все мое тело больше мне не принадлежит, я вырвал его из власти зверя и отдал во власть сна, который накрыл меня после двух бутылочек снотворного, не оставив ни единого шанса.

Глава 37

Он мог бы объясниться. Да, возможно, я была неправа. Где-то была слишком настойчива, но разве можно было прекращать наш диалог так!

Дэйрон явно плохо себя чувствовал, еще в городе он сказал, что устал. Да и сейчас тер виски. Но ведь всегда можно уделить одну минуту и сообщить, что плохо себя чувствуешь. А не грубо прерывать разговор и практически хлопать дверью перед моим носом. Да и я не разговаривать хотела, а сообщить про порошок…

Я пыталась осмыслить случившееся. Когда меня окликнула Джина.

Она как раз вышла из комнаты папеньки, которому я сейчас была намного нужнее, чем своему мужу. Поэтому я решила оставить Дэйрона одного."

"Что с ним происходит, и откуда эти перепады настроения? Откуда резкость, которой не было? Я не знала. Но раз сегодня он решил молчать, то я не буду его трогать.

Решил построить стенку, чудесно. Так тому и быть.

Мы с Джиной немного поговорили. Она принесла мне коробку из своей спальни, в которой были рекомендательные письма претенденток в гувернантки. И высказала свое личное мнение.

Но сейчас я так устала, что была не в силах заниматься этим, и Джина это поняла. Она вязла на себя заботу о Софии, а сама отпустила меня посидеть с папенькой.

Папенька спал после приема зелья. Я провела в его комнате около часа, наблюдая, как он дышит, и молча мечтая, чтобы он поскорее поправился.

София в это время была с Джиной, которая специально заняла мою сестру, оставив мне время для папы и собственных мыслей, в которых я блуждала, как в лабиринте, и не могла найти выход.

Мной снова овладело беспокойство. Я переживала за папу, который был еще так слаб. Переживала за благосостояние обеих семей: моей и отца. Нужно было делать что-то с домом. Но как быстро Сорн сможет его продать? Он был слишком безвкусен, чтобы кто-то быстро кинулся покупать такое.

А еще этот аукцион. Как мы предстанем завтра с Дэйроном? Я ведь уже начала тратить наши деньги, а вдруг все впустую?

И, конечно, я думала об отношениях с супругом и об ошибках, которые могла в них допустить.