Развод по-драконьи

Даже императрица куда-то убрела со стаей обнаглевших фрейлин.

В отличии от остальных Целес не выглядел ни мечтательным, ни дезориентированным, но резко развернувшись ушел и он.

— Я думал, на него не подействует, — задумчиво сказал Теофас, разглядывая повеселевших и подобревших драконов. — Иногда Цес перебарывает мое влияние, он сильный маг…

— Что не подействует? — уточнила терпеливо.

Теофас вдруг ловко и как-то нежно развернул меня к себе, заглядывать в глаза знакомой внимательно теплотой. Так он смотрел на меня в детстве.

— Эль, как ты думаешь, почему я все еще сижу на троне? Драконы бояться темной магии и ненавидят ее, и меня бы тоже не пожалели. Рано или поздно, кто-то бы начал восстание, и все закончилось бы кровью.

Верно. Почему я и сама не подумала об этом?

Как Теофас балансирует между расколовшимся на две части двором, матерью, мной, Ленхардом и собственной оглушающей болью, которую несет с собой темный источник? Он давно должен был сломаться. Или же… его давно должны были сломать.

— Знаешь, что такое быть императором?

Он наклонился ко мне, уставившись переливающимся звериным золотом глаз.

— От рождения мне дана регенерация и противоречивая магия, а императорское бремя после смерти отца передало мне Гипнос. Знаешь о нем?

Слышала. Читала. Каждый император перед смертью передавал следующему императору посмертный дар бога-дракона и каждый раз этот дар принимал новую форму. И каждый дар брал свою плату. Но, конечно, никто из императоров не признавался, какую форму принял его дар, и какова плата за него.

В груди затрепетало — так вот каков Гипнос действии!

Он просто-напросто вычеркнул из человеческой памяти последние пару минут, они даже забыли, зачем пришли в сад!

— Ты их зачаровал?! — воскликнула с ужасом и одновременно восхищением.

Теофас криво усмехнулся.

— А как бы я держал их в подчинении? Стоит мне оступиться хотя бы один раз, ритуалисты меня сожрут, как яблоко. Они затаились, ждут, когда я оступлюсь, чтобы сделать мое низложения законным. Я же принял корону, и корона приняла меня, сочла достойным, моя… смерть вызовет пересуды.

Тео прав. Его прямое убийство всколыхнет всю Вальтарту, а учитывая, что в его подчинении находится военная мощь, сопротивления и революции будет не избежать. Начнется хаос.

Теофас светским жестом предложил мне руку, словно не мы миг назад обсуждали законность его убийства, и повел вдоль садовой дорожки в дальний угол сада.

Снежные георгины, розовая палитра азалий, кружевные рододендроны усеивали поляны, цветущие без видимого рисунка и клумб. Тонкие потоки силы идеально подсвечивали дорожки, скамейки, скрытые в тени деревьев, и маленькие приватные беседки. Создавалось обманчивое впечатление сказочного леса, которого не касалась человеческая рука.