Развод по-драконьи

Особые проблемы могла решить Кайне, которая поклялась только мне одной.

Видимо, Рейнхарду уже рассказали о моих проблемах с драконом, и тот при мне распечатал свежий телепорт, доверив самой набрать координаты.

— Ранашу и вейре Кайне придется лететь через Райгор, — предупредил Рейнхард. — Телепорт рассчитан только на двоих.

Кивнув, я взяла в руку увесистый шар портала. Мелочиться не стала и сразу выбрала собственную спальню в Семидворье. Конечно, это против правил, но надо понимать, это я делаю Теофасу одолжение, а не он мне.

Провожать меня высыпало все крыло. Лине не стесняясь плакала, очень она ко мне прониклась после неудавшейся попытки отравления, даже Госс опечалилась, только Анхард смотрел волком.

— Ты вернешься, Ледышка? — да уж, в выражениях он не стеснялся.

— Нет, Анхард, в моих интересах остаться в столице.

Вот именно. Как только Теофас умрет, получу свой титул и укачу в Ильту с такой скоростью, что от меня конфетного фантика не останется.

— Кантош, — Кантош Рах тоже принес мне кровную клятву, что и для него стало бременем на сердце, но он был мне пока нужен в Ленхарде. — Держи зеркало связи при себе. Дождалась печального кивка, некрепко сжала его руки и прошла на край утеса под всеобщее несчастливое молчание. Больше мне прощаться было не с кем, я хорошо выполняла свои обязанности, но никого не любила.

Разве что Мильт… Но он погиб еще в прошлом году, а плакать над его прахом я не собиралась. Что за бессмысленная трата нервного ресурса? Слезы на хлеб не намажешь, а я лучше дам денег его семье, когда они у меня появятся.

— Не ненавидь его, — вдруг сказал Рейнхард, когда мы уже замерцали в дымке портала. — В его жизни и так много ненависти.

Это он о Теофасе? Пф. Я теперь никого не могу ненавидеть, не только Тео.

— Конечно, — я любезно подала Рейнхарду руку, в ожидании перемещения. На заднем плане кто-то заголосил, вроде даже всхлипнули пару раз, и перед глазами все заволокло белым.

Спустя миг мы зависли в метре от моей кровати, а после рухнули на нее в обнимку, от шока вцепившись друг в друга.

— Простите, — извинилась, выпутываясь из многочисленных юбок.

Рейнхард тоже мычал что-то извинительное и пытался мне помочь, закрыв глаза, чтобы не компрометировать бывшую принцессу.

Наверное, мы застыли, как статуи, уставившись… на Теофаса.

Тот сидел в моем любимом кресле, покачивая в руке бокал вина, ловя солнцем рубиновые отсветы в хрустале, и тьма, которая лишь чудилась в нем в Ленхарде, буквально клубилась вокруг его тела.

Все еще красив, как языческий бог, только вместо золота от него шла черная волна, а он улыбался, не отводя от меня глаз.