Развод по-драконьи

Я видела связь, связавшую меня с Тео, как белую цепь из двенадцати рун, которая спустя миг распалась, разметалась по воздуху обрывками магических нитей. Меня буквально отшвырнуло от Тео на землю, но я не почувствовала ни боли, ни даже самого удара.

— Что ты наделала, Эльене…

Вздрогнув, подняла на него глаза. Ну, конечно. Конечно, он узнал меня. Как мне вообще могло прийти в голову, что я могу скрыться, надев артефакт изменения внешности. Пусть мы и виделись нечасто, но я была его единственным другом, а он — моим. Он узнал бы меня, даже если бы я влезла в кошачью шкурку, а я бы узнала его.

Теофас сжал руки в кулаки и низко опустил голову, застыв в атакующей позе, и я видела из-под золотой челки только искривленный страданием рот. Отчаяние, горечь, откровенная мука, те чувства, которые я мечтала однажды увидеть в его бесстрастном лице, были мне предоставлены. Но, к сожалению, или же к счастью, я больше ничего не чувствовала.

И зачем он так убивается, глупый. Это скоро пройдет, и ему станет спокойно и все равно, прямо, как мне сейчас.

— Не переживай, Тео, — сказала как можно мягче, стремясь утешить его на прощанье. — Это никак не повредит нашему договору, а разрыв связи принесет тебе только счастье. К твоим услугам вся империя, ни к чему зависеть от одной-единственной женщины.

Теофас крупно вздрогнул, и я поняла, что невольно повторила те же слова, которые когда-то сказал мне он сам. Он резко поднял голову, но настройка координат уже завершилась, сфера полыхнула, и лицо Теофаса истаяло в белом свете.

Мы остались на утесе с Анхардом в одиночестве.

Он настороженно помог мне подняться, похоже, из-за магической завесы, образованной разрывом связи, он толком не расслышал, что случилось. Я молча мотнула головой и прихрамывая направилась обратно в замок. Перед глазами еще стояло лицо Теофаса, его отчаянный взгляд, сжатые в нить губы.

Но на душе было спокойно и хорошо. Больше некого любить, не о ком плакать. Поэтому можно наконец выкинуть Теофаса из головы и заняться делом, и для начала выспаться.

Едва волоча ноги, поднялась в собственную спальню. На столе стояла та самая шкатулка, которую обещала достать Гельке. Я повертела коробку из резного клена, даже через дерево чувствуя, как фонит яд Арахны. Мерзость!

— Улиточка… — позвала я, едва ворочая языком от усталости.

Она ответила, но ее голос шел не снаружи, к примеру, из цветочного горшка, а почему-то изнутри, словно я съела свою ненаглядную за обедом.

Пьяно улыбнувшись от распирающей меня магии, я кое-как запихала шкатулку под кровать, а после свалилась в постель, как была — в платье и старых туфлях, с убранными в тугую косу волосами — и мгновенно уснула.