Счастье по завещанию. Книга 2

Люди совершают ошибки, а драконы, выходит, нет? Все зло этого мира соткано из их ошибок, и эти существа смеют ставить людям в укор их недальновидность? Извините, но у нас жизнь слишком коротка, чтобы научиться всегда поступать мудро и правильно. Да и невозможно сие, ибо там, где есть место эмоциям, разум часто засыпает.

А чувства у драконов есть. По крайней мере, они способны на любовь и ненависть. Это ли не производные всех иных чувств?

— Драконы не убивают себе подобных? — тихо спросила я и сама же себе ответила: — Пока нет, но все когда-нибудь бывает первый раз.

Стало так… нет не больно, и даже не обидно, а пусто. Смысл просить помощи у того, кому плевать не только на тебя, но и на себя? Толку не будет.

— Желаю вам пережить трудные времена, — добавила я и развернулась. Больше мне здесь нечего делать.

Только и идти мне было некуда. Проход между скалами исчез. Передо мной высилась отвесная каменная стена. И что прикажете делать?

Нет, я больше не боялась. Драконы не убивают себе подобных. А во мне течет их кровь. Значит, при любом раскладе выживу.

И пока я размышляла, как мне поступить, за спиной раздался шорох, который заставил обернуться. Теперь в пещере нас было лишь трое: королева, я и огромный черный дракон, прикрывший своим телом кладку.

— Это же Анхельсем? — просила девушку. Она кивнула и улыбнулась так нежно, что даже на душе чуть светлее стало."

"— Он бережет наше будущее, Мелисса Торнборн, — ответила королева. — Теперь оно есть у Ландоры.

— Я в этом совсем не уверена, — сказала чистую правду.

Анхель вздохнула и коротко приказала:

— Идем. — Сама королева пошла вперед, указывая путь.

Мы обогнули озеро и двинулись вдоль стены, которая вдруг расступилась перед нами. И там, прямо в недрах, лежали они — драконы, вернее, их точные копии, выполненные из цельных кусков талума. Огромных, насыщенно-синих, идеальных.

— Восхитительный скульптор! — прошептала я. — Такая красота! Ваши братья, словно уснули, но стоит их разбудить, и они снова поднимутся в небо.

— Восхитительный скульптор — сама жизнь, Мелисса Торнборн, — с грустной улыбкой ответила королева. — Это место священно для драконов. Люди назвали бы его кладбищем, а мы — залом воспоминаний.

— То есть, они мертвы? — выдохнула я первое, что пришло на ум.

— Наши братья перестали существовать, дитя, — подтвердила мою догадку Анхель.

Меня же посетила еще одна мысль. Практически откровение.

— Неужели весь талум Ландоры — это останки драконов? — спросила я, с ужасом осознавая, чем пользуются маги Ландоры.

Королева же расхохоталась так звонко, словно передо мной стояла настоящая женщина, а не чудовище со странной моралью и принципами.

— В какой-то мере так и есть. Но утверждение спорное, Мелисса Торнборн. Драконы — это магия, заключенная в теле.