Счастье по завещанию. Книга 2

И песня незатейливая, народная, и голос певуньи глубокий, грудной, пробирающий до мурашек.

Король спешился, передал поводья подбежавшей дворовой девке, и направился вглубь сада. Почти вся листва с деревьев облетела, но на кустах алели ягоды, радовали глаз сухоцветы, и даже кое-где все еще зеленели побеги вьюнков и дикого плюща. Пахло разнотравьем, поздним темным медом и… чем-то пьянящим, хмельным, отчего кружилась голова, а внутри рождалось давно забытое ощущение счастья.

Вытоптанная узкая тропинка привела короля на полянку. Он раздвинул ветви и увидел ЕЕ. Девушка стояла, слегка пританцовывала и добавляла в деревянный пресс по несколько горстей винных ягод, а затем проворачивала ручку и смотрела, как в большой чан стекают густые вишневые струи сока.

Занятие ничуть не мешало ей петь, а на особенно высоких нотах прикрывать дивные глаза и запрокидывать голову. Скорее всего, Диана наняла селянку для столь монотонной работы. По крайней мере, на чопорную аристократку незнакомка совсем не походила.

Она была… Была… Словно пышная сдобная булочка, сочная, пряная, такая чистая и естественная, каких при дворе днем с огнем не сыщешь. Толстая коса растрепалась, и несколько выбившихся прядей обрамляли круглое милое личико. Курносый нос украшала россыпь веснушек, а синий домотканый сарафан обтягивал внушительный бюст, неожиданно тонкую для ее комплекции талию и аппетитный зад.

Искушение! Чистой воды искушение! Соблазн и призыв ко греху в самой чистой из обителей Пресветлых!

Когда-то проведенный по всем правилам в часовне Рорков обряд связал короля с женой, и после ее внезапной кончины плотские желания никогда не отвлекали его от дел. Ни одной из красавиц Гаэса так и не удалось снять чары единения. И вот теперь…

Король вновь себя чувствовал молодым, наполненным жизненными соками. Кудесница! Богиня!

Недолго думая, монарх устремился к деве. Он подошел со спины и прижал мягкое податливое тело к себе. Густой медовый аромат незнакомки ударил в ноздри, сделав желание соединиться с ней болезненным и нестерпимым.

— Святая Ландора… — прошептал король. — Как же хорошо!..

Девушка ахнула, развернулась в его объятьях, пленяя чистым взором, и… тяжелый кулак резко впечатался в монарший нос, сбивая Георга с ног.

Сильная боль отрезвила монарха. Еще никто себе не позволял так поступать с ним, в каком бы обличии ни пребывал Георг. Любой другой не избежал бы казни! Но…

Вопреки всему, даже после того, как врезала ему, девушка отчего-то не утратила своего очарования, а стала еще притягательнее. А склоненное над ним встревоженное лицо в ореоле золотых от падающих на них солнечных лучей волос показалось ему самым красивым, что он видел в своей жизни.