По велению короля

Сестра Мэри Мишель повела их к маленькому каменному домику у самых ворот.

– В очаге уже разведен огонь. Скоро вам принесут ужин, – сообщила она и поспешно ушла.

– Эти монахини не слишком разговорчивы, – заметила Пейги.

– Мэгги сказала, что у них очень строгий орден, – пояснила Эллен.

Женщины вошли в дом. Здесь была только одна комната с большим очагом. Эллен добавила дров к крошечному огоньку, который, очевидно, лишь недавно занялся. Пламя поднялось едва не к потолку, но быстро опало. Постепенно в холодном, сыром помещении стало теплее.

– А тут, в чулане, тюфяки, – объявила Пейги, открывая дверцу у очага. Вытащив тюфяки, она сильно их встряхнула и довольно пробормотала: – Клопов нет. Конечно, это не самая мягкая кровать, на которой мы когда-либо ночевали, миледи, но и не самая плохая.

В комнате почти не было мебели. Эллен поежилась. До чего же неуютно! Всего один стол и пара табуреток, да метла в углу.

В дверь постучали. Вошла другая монахиня с подносом, который и поставила на стол. Кивнув им, она молча ушла. Эллен с Пейги переглянулись и уставились на поднос. Две корки каравая, наполненные горячим овощным супом, тонкий ломоть сыра и, к их удивлению, маленький круглый каравай. Кроме этого, на подносе стояли графин с разбавленным водой вином и единственный деревянный кубок.

– Подозреваю, что сыр и хлеб придется оставить на утро. Милорд сказал матери Мэри Эндрю, что мы уедем с первыми лучами солнца.

– В таком случае нужно уберечь их от крыс и мышей, – рассудила Пейги. Она пересекла комнату, открыла чулан, где хранились тюфяки, и, наклонившись, провела рукой по стене в поисках дыр, которые могли бы прогрызть крысы. Ничего. Значит, никто их не потревожит. – Клади сюда, – велела она Эллен. – И заверни сыр в салфетку, чтобы к утру не высох.

Спрятав будущий завтрак, женщины принялись за овощной суп, налитый в черствые хлебные корки. Суп оказался не только горячим и с пряностями, но на удивление вкусным. Они съели все до последней капли, после чего перешли к очагу и стали медленно жевать корки, пока не осталось ни крошки.

– Вижу, они не скупятся, – заметила Эллен и, отпив вина, передала кубок Пейги.

Закончив ужин, женщины воспользовались ночным горшком, легли на тюфяки прямо в одежде и накрылись тонкими одеялами. Обе плохо спали и поднялись, как только в комнате посветлело. Воды для умывания не нашлось, поэтому они пригладили волосы и платья, съели хлеб и сыр и вышли во двор. Лошадь Эллен уже привели и оседлали. Эллен сунула медную монету в руку привратницы и поблагодарила ее улыбкой. Монахиня открыла ворота и выпустила женщин. Лэрд и его люди уже сидели в седлах. Пейги вскарабкалась на повозку, и маленький отряд пустился в дорогу.