В другой мир на ПМЖ

 – В ящике стола в моей комнате бумаги, принеси их.

Я оставила пустую кружку (которую выпила, не почувствовав вкуса) и пошла за бумагами, даже не спросив, зачем. В столе был один ящик, в нем – перевязанная веревкой кожаная папка. Отдав ее Ивицу, а затем подав перо с чернильницей, я смотрела, как он что-то дописывает.

– Держи, – старик вернул мне папку. – Теперь этот дом твой: завещание, а также свою последнюю волю я заверил, так что вопросов ни у кого не возникнет.

– Да ну что вы! – поразилась я. – Мы отсюда скоро уедем, а вы останетесь – зачем же нам ваш дом?

– Про «останусь», – кривая усмешка сделала морщины совсем глубокими и резкими. – Я хочу, чтобы меня похоронили под серебристым рушем, это дерево в глубине моего сада. Мне недолго жить, всего несколько часов, которые я бы хотел провести один в этом кресле. А ты запомни: магам верить нельзя, они давно что-то замышляют. И будьте осторожнее. Не хочу, чтобы мой последний поступок оказался напрасным.

Я слушала его спокойные, уверенные слова и не могла поверить. Этот менар не цеплялся за жизнь. Не за что ему было цепляться – точнее, не за кого – но ведь не на столько, чтобы жертвовать собой ради двух чужаков? Или настолько? Ему, так давно живущему со всем совершенным им (пусть и не умышленно) злом, просто необходимо хотя бы немного искупить вину. Напоследок он успеет совершить что-то хорошее, раз судьба дала ему такой шанс. Это жертва, которую надо принимать с благодарностью.

– Спасибо, – я прижала папку к груди. – За все спасибо!

В моих глазах блестели слезы, но плакать не буду. Если еще утром я не знала, что делать, то сейчас знаю точно: надо спасать Владыку, родителей, детей – всех, кто еще попался под горячую руку заговорщикам. Потому что жертвы не должны быть напрасными.

Как Ивиц и просил, я оставила его в одиночестве смотреть на огонь, поднялась наверх, накрыла Вейна покрывалом и положила ему подушку под голову. Сама же завернулась в одеяло на кровати, безо всяких моральных терзаний оставив менара на полу. Перетащить его я все равно не смогу, а нормально выспаться и отдохнуть надо. Силы мне еще понадобятся. Стоило закрыть глаза, как сон сам нашел меня. Так и должно быть. Моя совесть будет чиста. Я все сделаю правильно.

Мое утро началось с дежавю – а может, в моей жизни намечается своеобразная традиция. Проснулась я от прикосновения. На этот раз меня хотя бы не трясли за плечо, а нежно проводили пальцем по щеке. Я мгновенно открыла глаза: сна как будто не было, именно поэтому успела увидеть, как Вейн отдергивает руку и, смущаясь, прячет ее за спину.