Плутовка

Если ей хочется войны, он с удовольствием примет вызов. Как бы мило и невинно она ни пыталась скрыть это, он ее раскусит. Он одержит победу над мисс Генриеттой Баррет тем же способом, каким одерживал победы над женщинами по всей Британии. Он просто будет самим собой. И Данфорд улыбнулся ей.

Генри полагала, что у нее крепкие нервы. Она даже успела произнести про себя: «У меня крепкие нервы» — в ту самую минуту, когда его чары обрушились на нее. Но нервы ее были не такими уж крепкими. Что-то оборвалось внутри и засосало под ложечкой. И, что было совсем ужасно, она услышала собственный вздох.

— Расскажите о себе, Генри, — попросил Данфорд.

Она вздрогнула, словно очнувшись от тяжелого сна.

— О себе? Боюсь, что рассказывать совсем нечего.

— Позвольте не согласиться, Генри. Вы очень не обычная женщина.

— Необычная? Я? — Последнее слово было больше похоже на писк.

— Судите сами. Вы с большим удовольствием носите бриджи, а не платья. Мне еще не приходилось видеть, чтобы женщина чувствовала себя менее уютно в платье, чем вы.

Генри знала, что он прав, но ей было невероятно больно слышать это от него.

— Может статься, это из-за того, что платье не подходит вам по размеру или ткань колется…

Ей полегчало. Платью уже четыре года. С тех пор она, несомненно, выросла.

Данфорд начал подсчитывать на пальцах, что было в ней необычного.

— Вы успешно управляете небольшим, но доходным поместьем, и, как выяснилось, делаете это уже шесть лет.

Генри молча ела суп, а Данфорд продолжал загибать пальцы.

— Вас совсем не испугала тварь, которую со всей определенностью можно отнести к самым огромным представителям свиного племени. Один вид ее заставил бы женщин моего круга лишиться сознания, а посему я делаю вывод, что вы находитесь с вышеупомянутым животным на дружеской ноге.

Генри нахмурилась, не зная, как понимать его слова.

— У вас есть способности к управлению, что характерно для мужчин, однако вы достаточно женственны, поскольку не остригли свои волосы, кстати говоря, очень красивые. Он загнул следующий палец, Генри зарделась от этого комплимента, теряясь в догадках, будет ли он загибать пальцы и на другой руке.

— И наконец… — он загнул большой палец, — вы настаиваете, чтобы вас называли мужским именем.

Она застенчиво улыбнулась. Он взглянул на свой кулак.

— Если этого недостаточно, чтобы назвать вас не обычной женщиной, тогда я умываю руки.

— Что ж, вы правы, — произнесла она нерешительно, — быть может, я и вправду немного странная.

— Не называйте себя странной, Генри. Оставьте это другим. Назовите себя оригинальной. Это звучит намного приятнее.

Оригинальной. Генри это понравилось.

— Его зовут Поркус.

— Простите?

— Борова. И я с ним действительно на дружеской ноге. — Она застенчиво улыбнулась.