Плутовка

Она нервно покусывала нижнюю губу, ускоряя шаг, чтобы поспевать за Данфордом. Нет, конечно, он не был влюблен в нее, и едва ли стоит радоваться его желанию остаться с ней наедине. По всей видимости, она снова услышит упреки по поводу ее будто бы скандального поведения прошлой ночью. По правде говоря, сама Генри не считала, что вела себя неприлично, но Данфорд, по-видимому, думал по-другому и считал необходимым высказаться на этот счет. Co страхом она поднималась по ступенькам его дома, с еще большим страхом через несколько минут она спускалась по ним, направляясь во двор. Данфорд помог ей забраться в экипаж. Усевшись на мягкое сиденье, она услышала, как он сказал вознице:

— Езжай куда хочешь. Я постучу, когда настанет время отвезти леди на Гросвенор-сквер.

Генри отодвинулась в самый угол, презирая себя за трусость. Она не боялась неприятного разговора; она боялась неминуемого конца их дружбы. Те узы, которые крепко связывали их в Стэннедж-Парке, сейчас держались на тонкой ниточке, и у нее было предчувствие, что сегодняшний день может оборвать ее.

Данфорд поднялся в экипаж и сел напротив. Он заговорил без предисловия.

— Я настоятельно советовал тебе держаться подальше от Неда Блайдона.

— Я решила не следовать твоему совету. Нед — очень хороший человек. Красивый, интересный, прекрасный собеседник. .

— Именно поэтому я и просил тебя соблюдать с ним дистанцию.

— Не хочешь ли ты сказать, — произнесла она голосом, холодным как сталь, — что мне нельзя ни с кем дружить?

— Я хочу сказать, — выпалил он, — что ты не должна общаться с мужчинами, которые из кожи вон лезут, чтобы приобрести репутацию отъявленных распутников.

— Другими словами, я не должна дружить с мужчиной, который почти так же, но, конечно, не совсем так, плох, как ты.

Кончики его ушей покраснели.

— То, какой я есть или каким ты меня хочешь представить, не имеет никакого значения, поскольку я не ухаживаю за тобой.

— Да, — согласилась она, не в силах скрыть печаль в своем голосе, — в этом ты прав.

Быть может, безысходность в ее голосе или грусть в ее глазах были причиной тому, что ему, как никогда сильно, захотелось наклониться и обнять ее. Не поцеловать, а просто утешить. Однако едва ли Генри обрадуется этому. Наконец он глубоко вздохнул и произнес:

— Мне жаль, что сегодня я вел себя как последний негодяй.

Подобного поворота она не ожидала.

— Я…

— Знаю. На это тебе нечего сказать.

— Нечего, — взволнованно ответила она.

— Надеюсь, ты помнишь, что я просил тебя держаться в стороне от Неда, однако каким-то образом тебе удалось завоевать его сердце, впрочем, так же, как и Биллингтона, и Наверли. Да еще и Тэрритона, — добавил он ледяным тоном. — Я должен был догадаться, когда он начал расспрашивать о тебе за карточной игрой.