Плутовка

Он видел, что Алекс хитро смотрит на него, надменно подняв бровь. Так просто было бы ответить отрицательно. В конце концов, это было правдой. Карлайл не оставил ей ни пенса. В этом случае ее шансы удачно выйти замуж значительно уменьшились бы. Она могла бы навсегда остаться зависимой от него. Это было чертовски заманчиво… Данфорд вздохнул, ругая себя за проклятое благородство.

— Да, — вздохнул он еще раз, — есть.

— Что ж, тогда это неплохо для юной леди, — ответил Симингтон. — Без этого все было бы гораздо труднее. Тебе повезло, Данфорд. Опекунство может оказаться чертовски щепетильным делом. Однажды я сам был опекуном и целых три года пытался выдать свою воспитанницу замуж. И зачем только Господь Бог выдумал бедных родственников?

Данфорд оставил это замечание без ответа. Он перевернул свою карту, это был туз.

— Двадцать одно, — равнодушно сказал он, ничуть не обрадовавшись выигрышу в тысячу фунтов.

Алекс откинулся на стуле и, широко улыбнувшись, сказал:

— Сегодня вечером тебе сопутствует удача.

Данфорд поднялся из-за стола, небрежно положив выигрыш в карман.

— Да, — произнес он с иронией, направляясь к двери, ведущей в зал, — это самый удачный вечер в моей жизни.

До окончания бала Генри решила завоевать сердца по крайней мере еще трех мужчин и с успехом осуществила задуманное. Это показалось ей совсем несложным делом. Странно, как это раньше ей не приходило в голову, что мужчин так легко обвести вокруг пальца. То есть многих мужчин. И все они были ей не нужны. Она кружила в танце с виконтом Хаверли, когда заметила Данфорда. Ее сердце забилось сильнее, а сама она едва не оступилась, но тут же взяла себя в руки, вспомнив, что испытывает ненависть к своему опекуну. Но каждый раз, когда виконт Хаверли поворачивал ее к Данфорду лицом, она снова видела его, стоящего у колонны, со скрещенными на груди руками. Выражение его лица совсем не располагало других гостей заводить с ним беседу. Необычайно мужественный и уверенный в себе, он выглядел настоящим светским львом в своем парадном черном фраке. Он следил за ней ленивым взором, от которого у нее по спине пробегали мурашки.

Танец закончился, и Генри склонилась в реверансе. Хаверли поклонился ей и спросил:

— Проводить вас к вашему опекуну? Я вижу его неподалеку. Генри пришла в голову сотня отговорок — якобы на другом конце зала ее ждет партнер для следующего танца, либо она испытывает жажду и хотела бы выпить лимонаду, или же ей необходимо поговорить с Белл, — но в конце концов она кивнула ему в ответ не в силах проронить ни слова.

— Данфорд, возвращаю вам мисс Баррет, — учтиво сказал Хаверли, подводя Генри, — или я должен был сказать Стэннедж. Я слышал, вы получили титул.