Нежный плут

Взамен этого она лелеяла глупую мысль, что сможет остаться неузнанной в течение всего путешествия.

У него были все основания быть взбешенным, и поэтому она нерешительно спросила:

– Ты очень зол?

– Не очень, не более того. Надо сказать, я получил адекватную компенсацию за все трудности. Фактически ты только что заплатила за проезд и за все, что еще захочешь.

Джорджина задохнулась от возмущения. Как он мог говорить такое после близости, которая только что была между ними? Легко. Ты простофиля. Он же англичанин, не так ли? Надменный вредный лорд? И как он назвал тебя? Женщиной, которой дают ясно понять, как низко о ней думают. Ее черты исказились от ярости, и у Джеймса не осталось ни единого сомнения в том, что она чувствовала себя оскорбленной.

– Ты мог бы подождать до утра, прежде чем снова сделать гадость, сукин ты сын!

– Извини!

– И ты тоже!

Джеймс потянулся к ней, но она соскочила с кровати.

Он попытался объяснить:

– Я не подозревал, что это так прозвучит, Джордж.

Она пристально поглядела на него:

– Не зови меня так!

Он начинал сознавать всю нелепость происходящего, но его голос оставался спокойным:

– Да, но ты еще не назвала мне своего имени.

– Джорджина.

– Мой Бог! Ты вызываешь у меня сочувствие. Я буду придерживаться Джорджа. Спасибо.

Должно ли его намерение называть ее Джорджем вызвать у нее улыбку? Улыбка почти получилась, правда, с примесью притворного ужаса. Трещина, вызванная разговором о плате за проезд, оставалась."

"– Я собираюсь в постель, капитан. В свою постель, – сказала она натянутым голосом, стоя обнаженной и великолепно смотрясь. – Я была бы признательна, если бы вы подыскали для меня утром другое помещение.

– Ну, наконец, мы видим подлинного Джорджа, преодолевшего плохое настроение, да?

– Иди к дьяволу, – пробормотала она, обходя кровать и швыряя одежду.

– Вся раздражительность, все, что я делал, было платой за твою любезность… в моей манере.

– Да, ваши манеры омерзительны, – сказала она, добавив хлестко и презрительно: – сэр.

Он смотрел на нее, мечущуюся по комнате с развевающимися и свисающими до маленькой попки волосами, и хихикал, почти смеялся. Какой восхитительной штучкой она оказалась!

– Как же ты собираешься быть покорным всю неделю,

Джордж?

– Прикусив язык, как же еще? – бросила она ему.

Он рассмеялся, но так ласково, что она не обиделась. Потом повернулся на бок, чтобы видеть все ее ужимки, когда она, швыряя одежду в угол, демонстрировала оскорбленное женское самолюбие. Она тут же осознала, как это выглядит со стороны, и схватила рубашку, чтобы надеть ее. Прикрывшись рубашкой, она хотела было забраться на свою койку, но раздумала и натянула на себя штаны. Явно довольная тем, что теперь она полностью одета, она перекатилась в свой гамак.