Нежный плут

– Слишком… слишком…

– С этим платьем все в порядке. Миссис Маллинз, моя портниха, уверяла, что это очень хороший вкус.

– Значит, у миссис Маллинз его совсем нет.

– Чего нет?

– Хорошего вкуса. – Заметив, что дыхание ее участилось, а шоколадные глаза сузились, Дрю заговорил примирительно. – Ну, Джорджи, дело же не в платье, а в том, что оно не закрывает. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я тебя вполне понимаю, Дрю Андерсен, – сказала она с негодованием. – Я должна одеваться немодно, потому что мой брат возражает против моего выреза. Я могу поспорить, что ты никогда не возражал бы, если бы другая женщина одевалась в таком стиле, не так ли? Он предпочел на этот счет больше не распространяться, но, черт возьми, какая в ней произошла перемена! Конечно, она расцвела и стала красивой, но в данном случае она выказывает себя уж слишком явно.

Джорджина сожалела, что поставила брата в неприятное положение. Кроме того, раньше, когда Дрю оставался дома, у нее не было повода наряжаться, и он видел ее только в скромном повседневном платье или, как совсем недавно, в одежде мальчика. А это платье появилось у нее к прошлому Рождеству, к ежегодному Виллардскому балу. Но тогда она не надела его из-за суровых холодов. Греческий стиль, однако, и сейчас оставался очень модным, так же как и тонкий материал – розовый батист и белый шелк. А рубиновое ожерелье матери лучшим образом украшало пространство между платьем и шеей – то самое пространство, против которого возражал Дрю. От края платья до сосков груди оставалось не меньше полутора дюймов, то есть явно больше, чем она видела в нарядах других женщин. Оставалась маленькая щелка, через которую можно было что-то углядеть.

– Все хорошо, Дрю, – усмехнулась она. – Я обещаю тебе ничего не ронять. А если это и случится, то кто-нибудь поднимет и отдаст мне.

Он принял ее слова с благодарностью:

– Следи за собой, – все-таки не удержался он и добавил: – Смотри, как бы Уоррен не накинул мешок тебе на голову.

Она округлила глаза. Недоставало только, для хорошего вечера, чтобы братья глазели на каждого мужчину, который к ней подойдет, или окружили ее со всех сторон, чтобы к ней никто не мог подойти.

– А что делать с этим? – спросила она, показывая на вазу, чтобы переменить тему.

– Лучше смотреть за тем, чего нам стоит торговля с Китаем.

Джорджина услышала эту историю по приезде домой. Это была не просто древняя ваза, но бесценное произведение искусства эпохи династии Тан, произведение, которое насчитывало около девятисот лет и которое Уоррен случайно выиграл. Как это не невероятно звучит, но он ставил против вазы корабль «Нерей» – самое главное в его жизни. Джорджина не поверила бы этому, если бы не слышала также, что Уоррен был тогда совершенно пьян.