Ангел во плоти

Сама Анджела ни слова не говорила о том, кто она, полагая, что теперь уже поздно, что он рассвирепеет, если узнает правду, и тогда она потеряет его.

Брэдфорд не делал новых попыток расспрашивать ее о прошлом, хотя говорили они много. Он рассказывал ей о войне, о выигранных и проигранных сражениях, в которых участвовал.

– Армия Потомака была сильнейшей, – говорил Брэдфорд, сидя перед камином и потягивая подогретое вино. – Я вторично вступил в нее в шестьдесят третьем году, когда армией командовал генерал Джордж Мид. Воевать под началом старика Джорджа – это великая честь, Ангел. Человеческая храбрость всегда достойна уважения. Мы вступили в бой с Ли близ Геттисберга и заставили южан отступить в Виргинию. То был праздник! Но были и не только блестящие победы. Было и такое, от чего нормального человека воротит. Взять, например, бойню у Сементри Ридж, где мы перебили почти всех южан, когда они атаковали эту злосчастную высоту. – Лицо Брэдфорда при этом воспоминании помрачнело.

В этот день он больше не говорил о войне и завершил свой рассказ лишь на следующий день.

– После Сементри Ридж я служил кавалеристом под командованием Малыша Фила до самого конца войны.

– Он тоже был генералом?

– Генерал-майор Шеридан. Замечательный человек!.. Были и другие важные сражения, а в шестьдесят пятом году мы снова встретились с армией Ли. Мы знали, что Юг побежден, но – черт побери! – они не желали признать это! Мы принудили Ли к сдаче в апреле, когда заблокировали ему отходы.

– Хорошо бы, война тогда и кончилась, – заметила Анджела, вспоминая, что именно после того, как Ли сдался, Кенди занял Мобил, а Уилсон совершил налет на Алабаму."

"– После победы в Аппоматоксе остатки южных армий сдались довольно быстро… Но почему ты так сказала, Ангел? Ты ведь здесь, на Севере, была в полной безопасности, разве не так?

– Да, конечно, – вынуждена была соврать Анджела.

Она должна благодарить Наоми за то, что та помогла ей избавиться от южного акцента. Анджела была рада, что у Брэдорда не возникло подозрений в том, что она не с Севера. Это избавляло ее от лишней лжи. Одно дело – умалчивать об истине, и совсем другое – беспардонно врать.

В тот же день Брэдфорд рассказал ей, насколько война изменила его. Это во многом объясняло, почему он столь решительно обошелся с ней.

– Я каждый день видел убийства, гибель друзей и совсем молодых парней – все это заставило меня задуматься, насколько коротка и хрупка человеческая жизнь. Где-то к середине войны я решил для себя, что если выживу, то остаток дней буду жить в полную силу. Никакой половинчатости! Не довольствоваться ничем второсортным! И я стал следовать этому правилу. Все, что я хочу, я должен иметь. Не может быть причин для того, чтобы довольствоваться малым… И вот я имею тебя.