Королевство плоти и огня

Слезы… их породило облегчение, и они были приправлены обидами, как недавними, так и теми, что оставили шрамы много лет назад. В них также внесло вклад знание о будущей боли, и их вызывало осознание того, что сегодня вечером за тем столом я, защищая себя, наконец сбросила вуаль Девы. Не то чтобы я этого не делала раньше. Мне доводилось постоять за себя перед Кастилом и Киераном, даже перед Аластиром, но сегодня все было иначе. Больше нет возврата к молчанию, к покорности. Не важно, шея я, которая поворачивает голову королевства, или чужестранка в зале, полном людей, имеющих полное право мне не доверять. Молчание помогало лишь временно. Давно нужно было его нарушить, и мне стало больно, когда я это осознала. Я вспомнила все случаи, когда могла заговорить, могла рискнуть, невзирая на последствия…

Мои слезы подпитывало все это разом.

Я плакала. Плакала, пока не разболелась голова. Плакала, пока во мне ничего не осталось, как в пустом сосуде. А потом… потом я взяла себя в руки.

Потому что я больше не пленница.

Я больше не Дева.

И мне придется смириться с моими чувствами к Кастилу, которые я только начала признавать.

Что я наговорила сегодня за ужином? Это правда. Все сказанное. Даже последняя часть была правдой, разве нет? Даже если я не полностью простила его за ложь и погибших из-за него людей, я приняла это как часть его прошлого – нашего прошлого. И его обман не изменил моих чувств, правильно это или нет. Вот что я так долго отвергала.

Я люблю Кастила.

Я люблю его, пусть даже эта любовь возведена на фундаменте лжи. Я люблю его, хотя многого о нем не знаю. Я люблю его, хотя понимаю, что я для него – добровольная пешка.

Это произошло не в одночасье и не должно было стать сюрпризом: я уже любила его, когда узнала, кто он, и правда разбила мне сердце. Я влюбилась в него, когда он был Хоуком, и продолжала влюбляться, когда узнала, что он Кастил. И это не потому, что он стал для меня первым во всем, не от моей наивности или недостатка опыта.

Он заставлял меня чувствовать себя увиденной, заставлял чувствовать себя живой, даже когда я искренне желала причинить ему физический вред. Я продолжала влюбляться, когда он не запрещал мне брать в руки меч или лук, а сам вручал их мне. Я влюбилась еще больше, когда узнала, что Кастил носит множество масок на разные случаи. Мои чувства только усилились, когда я поняла, что он готов убить любого, кто нанес мне оскорбление, и неважно, насколько это неправильно. И эта любовь… она стала глубже, когда я узнала, сколько в нем силы и воли, чтобы пережить то, что ему довелось испытать, и все еще искать части себя прежнего.