Королевство плоти и огня

А потом все это показалось ложью, как только я узнала правду о том, кто он и почему вошел в мою жизнь.

Ни Аластир, ни Джаспер ничего не говорили. Я по-прежнему чувствовала на себе взгляд Кастила.

Я сглотнула, но ком никуда не делся.

– Так что да, я очень рассердилась, но то, что я чувствовала к нему раньше, осталось. А когда я узнала всю правду о Вознесшихся и о том, что случилось с ним и его братом, то смогла понять, почему он решил использовать меня. Это не значит, что все хорошо, но я смогла понять почему. Чтоб вы знали, сначала я отвергла его предложение. Принять его и… и позволить себе чувствовать к нему то, что я чувствовала, казалось предательством тех, кто погиб из-за всего этого, и предательством самой себя. Но я все равно выбрала его вопреки всему.

Я закрыла глаза. До этого момента я говорила правду, часть которой была для меня внове, и впервые говорила ее перед Кастилом. Произносить следующие слова оказалось легче, потому что они были ложью.

– Мы оставили в прошлом то, как познакомились. По крайней мере я. Он меня любит, а я бы не находилась в этой комнате, полной людей, которые весь ужин пялились на меня с неприязнью и недоверием… – Я открыла глаза и медленно перевела взгляд на двух смертных мужчин, сидящих напротив. – …если бы наши чувства друг к другу не были настоящими. И уж точно я не отправилась бы в королевство, в котором все жители будут шептаться при виде меня, не доверять ничему, что касается меня, и смотреть на меня так, словно я не заслуживаю даже капли уважения.

Мужчины, на которых я смотрела, покраснев, отвернулись.

– Я… – Данте сел. – Я не знаю, что сказать.

Кастил прочистил горло.

– Не нужно ничего говорить. Вам, всем вам, просто нужно принять, что это все по-настоящему.

По-настоящему.

Аластир откинулся на спинку стула, его взгляд был тяжел и мрачен.

Заговорил Джаспер, слегка приподняв уголки губ:

– Если ты выбрал ее, то как мы можем не сделать того же?

* * *Ненависть.

Вот какой вкус я ощущала в горле, вот что я чувствовала в воздухе с каждым вдохом. Она каждый раз шла с разных сторон и разносилась по всему залу, хотя большая часть напряжения схлынула, когда стало ясно, что Кастил не будет вырывать сердца Аластира или Данте. Большинство вернулись к еде и беседам. Кроме Кастила, который смотрел на меня, и вольвена с серебристыми волосами, изучавшего меня так, словно я была какой-то головоломкой.

Но были в зале и другие люди, которые молчали и не пялились. Раньше они не проецировали эмоции, зато делали это сейчас."

"Их гнев пропитывал горечью каждый мой глоток воды и каждый кусок еды. Не нужно быть большого ума, чтобы догадаться: они не рады тому, что сказали Кастил и Джаспер. И то, что наговорила я, не изменило их мнения обо мне.