Королевство плоти и огня

– Кастил говорил, что у него бывают кошмары, а иногда он просыпается и не понимает, где находится.

В любой другой ситуации я бы рассмеялась над удивлением Киерана. Но ничего забавного здесь нет.

– Он тебе сказал?

Я кивнула.

– У меня бывают кошмары – страшные. После одного из таких я его разбудила, и он рассказал мне о своих.

Лицо Киерана разгладилось.

– Да. У него бывают кошмары. Ты знаешь, что с ним делали, когда он был в плену у Вознесшихся. Иногда ему кажется, что он там, в клетке, что его используют, и ни его кровь, ни тело ему не принадлежат.

На этот раз я села еще раньше, чем это поняла, хотя и не удивилась. Меня придавила тяжесть слов Киерана, а напоминание о мучениях, с которыми столкнулся Кастил, пригвоздили меня к месту."

"– Когда ему снятся кошмары, о которых он тебе говорил, и он начинает просыпаться, иногда его разум застревает в этом безумии, – продолжал Киеран.

Кому, как не мне знать, что кошмары могут казаться очень реальными.

– А если он не покормился, то может немного превращаться в зверя, которого они из него сделали, – закончил он.

В монстра.

Содрогнувшись, я закрыла глаза. Что он сказал, когда я назвала его монстром? «Я не родился таким. Меня таким сделали». Но он таким не был. Мое сердце заныло так же сильно, как и в тот раз, когда Кастил рассказывал о своем плене.

Я прерывисто вздохнула и открыла глаза. Киеран смотрел на меня.

– Он не зверь, – сказала я. Не знаю почему, но мне нужно было это сказать. – Не знаю, кто он, но не зверь. Он не монстр.

– Нет, не монстр. – Он склонил голову набок. – Думаю, он бы тебе понравился, если бы ты встретила его до всего этого.

Мне так сильно этого захотелось, что я встревожилась. Я положила руку себе на талию.

Губы Киерана искривила невеселая улыбка, словно он знает, о чем я думаю.

– Могу представить, что многое было бы иным.

Я медленно кивнула, вытаскивая себя из пучины сожалений, которая разверзлась в моей груди.

– А почему он не кормился? Ведь в крепости были атлантианцы? И здесь есть атлантианцы.

Киеран кивнул.

– Он много от кого мог бы кормиться, но не стал этого делать.

– Почему? Почему он довел себя до такого голода?

Он поднял бровь.

– Хороший вопрос, не так ли?

* * *Мой очень хороший вопрос не получил ответа и терзал меня, пока я умывалась и надевала мешковатые штаны и темно-зеленую тунику, которую нашла в свертке Квентина. Беспокоили меня и другие вопросы, оставшиеся без ответа.