Королевство плоти и огня

Это будет нетрудно при той страсти, что существует между нами, и если ты попытаешься солгать и сказать, будто ее нет, просто знай – это спровоцирует меня доказать, что я прав.

Мне меньше всего было нужно, чтобы он доказывал свою правоту. Страсть между нами существует, правильно это или нет, и нам пришлось бы гораздо труднее, если бы мы физически не могли выносить прикосновения друг друга.

И в его словах слишком много смысла. Не в чепухе насчет того, мы оба хотим быть кошкой в игре в кошки-мышки – в этом смысла нет ни капли. Но меня заинтересовали слова о том, что не существует ни учебника, ни руководства, как действовать. Это замечание настолько разумно, что, наверное, мне следовало об этом знать.

– Возможно, ты считаешь меня глупой из-за того, что я не знаю…

– Я не считаю тебя глупой. Никогда не считал… хотя нет. Я счел тебя довольно глупой, когда ты попыталась сбежать.

Я закатила глаза.

– Ты никогда не состояла в отношениях, и рядом с тобой было мало нормальных пар, так что я понимаю, почему ты не знаешь, как себя вести. И не сказать, что это обычная ситуация.

Мне стало чуть легче, и я немного расслабилась.

– А ты состоял в отношениях. Ты говорил, что был когда-то влюблен.

– Был."

"Следя за снегом, соскальзывающим с ветвей, я думала о дочери Аластира. Ши. Такое красивое имя. Может, раз Кастил раньше делился со мной чем-то, он пожелает рассказать о ней?

– Что… что с ней случилось?

Его пальцы застыли, и он надолго замолчал. Я уже решила, что он не ответит, отчего мне стало еще любопытнее. Но он заговорил:

– Она умерла.

Хотя я это уже знала, мое сердце пронзила щемящая боль, и я открыла чутье, не задумываясь. В момент, когда мой дар соединился с Кастилом, меня ударила волна такого мощного страдания, что оно почти заслонило таящуюся под ним нить гнева. Я была права. Боль и печаль Кастила связаны не только с его братом, но и с этой безликой женщиной.

Я вспомнила, что Кастил рассказывал в ночь Ритуала, перед нападением Последователей. Он увел меня в сад под иву и поведал о месте, куда ходил с братом и лучшим другом. О пещере, которую они сделали своим личным уединенным мирком. Он сказал, что потерял брата, а через несколько лет и лучшего друга. Могла ли этим лучшим другом быть Ши, женщина, которую он любил?

Но его боль…

Даже не осознав, что делаю, я выпустила седло и начала снимать перчатку…

– Нет, – мягко предупредил он, и моя рука замерла. – Я ценю твой жест, но не нужно забирать мою боль. Я этого не хочу.

Связь с ним еще держалась, и я не могла представить, как такое возможно. Страдание, таящееся под самодовольными ухмылками и дразнящими взглядами – под его масками, – почти невыносимо. Оно угрожало утянуть меня на замерзшую землю. Уж лучше попасть под копыта Сетти, чем терпеть боль от этих невидимых ран.