Королевство плоти и огня

Он по-прежнему в пределах твоей досягаемости на случай, если захочешь меня ударить.

Я смотрела, как он наклоняется надо мной и кладет кинжал.

– Я не хочу бить тебя кинжалом, – прокаркала я.

– Это впервые, – поддразнил он. У меня вырвался дрожащий смешок. – Постарайся вспомнить об этом потом, когда я, уверен, дам тебе повод ударить меня.

Я покачала головой, поднесла к лицу трясущиеся руки, откинула волосы со лба.

– Прости. Я не хотела тебя будить. Знаю, что нам рано выезжать.

Делано вернулся после неловкого ужина в пиршественном зале, где люди либо глазели, либо шептались, пока Кастил холодным взглядом не заставлял их замолчать. Выяснилось, что дороги чисты, и Кастил решил, что можно покидать Новое Пристанище.

– Помнишь, что я тебе говорил? Не извиняйся. Твоей вины в этом нет. Не беспокойся на этот счет.

Легче сказать, чем сделать.

– Как ты думаешь, сможешь опять уснуть? – спросил он.

– Да.

Я легла и свернулась калачиком. Пламя в камине мягко колебалось, и чем дольше я на него смотрела, тем больше образов из кошмара складывались воедино. Туман… он был густой, как дым. Я чувствовала запах горящего дерева и чего-то едкого. Это было то, о чем мы с Йеном сначала подумали? Это поэтому я ушла искать отца? Я пыталась представить его лицо, увидеть его глаза, но не могла, как бы ни старалась. Я видела только красное. Так много красного – брызги на стенах, лужи на полу, разорванные тела. Но Жаждущих не было. Там не было Жаждущих, которые кормились бы на телах. Почему? Почему там было так много крови?..

На меня нахлынула волна беспокойства, раздувая поутихшие было страх и панику. Я не могу лежать. Не могу закрыть глаза.

Я села и попыталась встать с кровати, но Кастил обхватил меня за талию.

– Я не могу лежать. Не могу спать. Мне просто нужно…

– Забыть. – Он коснулся моей щеки, и я перевела на него взгляд. – Знаю. Понимаю.

Из всех людей он единственный, кто понимает. Учащенно дыша, я закрыла руками лицо.

– Я не хочу думать о той ночи. – Слезы обжигали горло, и я ненавидела их – ненавидела эту вопиющую слабость. – Я хочу забыть.

– Но для этого тебе нужно испытывать что-то другое, замещать этот страх. Вот почему ты отправлялась по ночам исследовать город. – Он убрал мои руки с лица. – Но здесь нет города, куда бы ты могла убежать. У тебя есть только я.

«У тебя есть только я».

Мое сердце завязалось в узел.

– Позволь помочь тебе заменить страх и беспомощность чем-то другим. Я могу их стереть. Обещаю, – прошептал он, уложив меня обратно. – Позволь мне сделать достаточно, хотя бы на эту ночь.

– Я…

Я не нашла слов, а он переместился так, что закрыл свет от камина, и я очутилась в темноте.

– Здесь только мы. Больше никого. – Он провел губами по моей щеке, и я задохнулась. – Как и в кладовке, мы можем притвориться.