Королевство плоти и огня

Экипаж со скрежетом остановился, и от толчка Чейни ослабил хватку. Пламя чуть отхлынуло, и секундной передышки хватило, чтобы мой мозг опять начал работать. Хрипло дыша, судорожно сжала рукоятку ножа. Нож. Он по-прежнему у меня. Я не ребенок. Я больше не беспомощна.

Шевелись, Поппи. Шевелись.

Чейни опять присосался к моей руке, боль раскаленными углями обожгла кожу. Пришлось преодолеть этот шок, прежде чем он опять затянет меня в пучину агонии.

Я замахивалась ножом, вонзая его в спину вампира, снова и снова. Наконец он отреагировал: с бешеным ревом оторвался от моей руки и, отшатнувшись назад и в сторону, потянулся за ножом. Вцепившись в его плечо, я всаживала нож ему в рану, в грудь, в лицо – всюду, куда могла достать, и он рассвирепел – так же, как рассвирепела я. Новой волной боли взорвалась моя рука. моя щека, и перед глазами опять заплясали ослепительные искры. У меня внутри словно что-то лопнуло, и я закричала. Чутье вырвалось и потянулось к Вознесшемуся.

Ничего. Ничего. Ничего, кроме моей боли, моей ярости. Она пульсировала во мне, шла через меня, по канату, который протянул мой дар, по всему экипажу, превратившись в осязаемую третью сущность, пока я полосовала ножом щеку лорда.

Чейни с воплем дернулся назад. Брызнула кровь, полилась из его глаза и ушей. Я не остановилась. Не остановилась, когда на крышу экипажа обрушился удар. Не остановилась, когда показалось, что снаружи кричат. Я старалась сделать как можно больше дырок в лорде; руки стали скользкими от крови, моей и его, но я продолжала всаживать в него нож, снова и снова…

Дверь экипажа распахнулась. Внутрь ворвались холодный воздух и ночь, и эта ночь была разъяренной. Ярость хлынула на меня, настолько мощная, что я в ошеломлении закрыла чутье.

А потом Чейни исчез вместе с его сокрушительным весом и приторным одеколоном, но я не могла остановиться. Ослепленная гневом, болью и застарелой, чересчур знакомой паникой, я продолжала бить ножом воздух, ночь, силуэт, заполнивший дверной проем, а потом то, что оказалось надо мной. Пока мое запястье не перехватила рука…

– Все хорошо. Тише. Все хорошо, Поппи. Прекрати. Посмотри на меня, – требовал голос. – Посмотри на меня, принцесса.

Принцесса.

Вознесшиеся меня бы так не назвали.

Тяжело дыша, я окинула диким взором экипаж, а затем увидела его. Он наклонился надо мной, его щеки были забрызганы кровью.

– Хоук, – прошептала я.

– Да. Да. – Его голос был прерывистым и слабым. – Это я.

– Я… я не хотела с ним ехать. – Он должен знать: я поняла… я в самом деле увидела Вознесшихся такими, какие они есть, еще до того, как очнулась в экипаже. – Он держал мальчика, и я…"

"– Я знаю. Я нашел вольвенский кинжал возле конюшни. Ты не бросила бы его, будь у тебя выбор.