Королевство плоти и огня

Понимаю лучше, чем большинство. Уверен, ты об этом помнишь.

Кастил напрягся, и я поняла, что Аластир задел чувствительную струну.

– Я знаю, что ты не отказался вот так вдруг от спасения брата, как бы ты ни был заинтригован. – Аластир понизил голос и кивнул на нас. – Ни твоя мать, ни твой отец не хотели, чтобы ты уезжал. Они понимали, почему ты чувствуешь, что должен уехать, но и ты знаешь их позицию.

– Я знаю их позицию, – заявил Кастил, и интуиция подсказала мне, что Аластир имеет в виду принца Малика. – А какова твоя позиция?

– Та же, что и всегда: я с королевством Атлантией, – ответил Аластир. – Но при этом я никогда не ожидал, что ты откажешься от Малика. Я бы на твоем месте не смог, поэтому должен спросить. Не является ли эта… помолвка еще одной уловкой, чтобы добиться освобождения твоего брата?

Аластир попал прямо в яблочко, и это говорит о том, что он в самом деле знает Кастила так хорошо, как утверждает.

Не я должна убеждать Аластира в том, что помолвка настоящая. Это должен делать Кастил. А если он не сможет? Что тогда?

– Чем брак с Пенеллаф может помочь моему брату? – ровным тоном поинтересовался Кастил.

– Хороший вопрос. – Аластир откинулся назад. – Возможно, ты считаешь, что будешь вести торг с лучшей позиции, если возьмешь у королевства Солис самую драгоценную невесту и сделаешь из нее будущую королеву Атлантии.

Меня должен был поразить тот факт, что Аластир настолько точно вычислил планы Кастила. Но поразило не это. Меня застигли врасплох слова насчет будущей королевы Атлантии.

Если бы рука Кастила не поддерживала меня, я бы свалилась с кресла. До меня внезапно дошло, что, когда мы обсуждали наше соглашение, он обошел молчанием очень важную часть.

Он должен стать королем.

О, это не шутки, нам о многом нужно поговорить.

– Возможно, это всем нам помогло бы вести торг с лучшей позиции, – заметил Кастил. Я прикусила губу. – Но за время, проведенное в столице и в Масадонии, мне пришлось смириться с тем, что мой брат недосягаем.

Ложь. Чистая ложь. Но я ничего не сказала, потому что даже я понимаю, когда следует помалкивать.

Аластир долго молчал, а затем тяжело вздохнул.

– Как ни горько мне это говорить – потому что я люблю и тебя, и Малика как родных сыновей, – но я надеюсь, что это правда. Надеюсь ради тебя и ради королевства. Давно пора смириться.

Я опять потянулась чутьем, на сей раз без колебаний. По незримому канату струилась искренность со вкусом теплой ванили.

– Да, – сказал Кастил, и я переключилась на него.

Меня охватил резкий всплеск страдания. Инстинктивно коснулась руки Кастила и только в последний момент сумела удержаться. Он поймет, что я сделала.

Я сложила руки на коленях.

– А что насчет твоих обязательств? – Аластир решительно встретил взгляд Кастила.