Плоть и кровь

Бриллиантовая ящерка замерла, припав к откосу ее груди; бриллианты на пальцах Магды отвечали нервным отблескам люстры. Как-то раз Бен зашел с ней в нью-йоркский ювелирный магазин и обнаружил, что тот доставляет Магде точь-в-точь такое же удовольствие, какое она получает, заглядывая в свою сумочку. В магазине все выглядело заостренным, четким, наполненным холодной тишиной преуспеяния, и Бен подумал, что Венгрия, в которой родилась Магда, должна походить на этот магазин или на нутро ее сумочки. Она тосковала по миру совершенной безопасности, сверкающего бархатного порядка.

— Жарко сегодня, — сказала она.

— Aгa."

"— Я, пожалуй, выпью стаканчик содовой. Не хочешь?

— Хочу, — ответил Бен, и она улыбнулась ему. Магда была женщиной, сложившейся окончательно. Нужды ее неистощимостью не отличались — все, что ей требовалось, она могла купить.

Как только в дом вошли мать и дедушка, все изменилось. Услышав их сквозь дверь кухни, Магда взглянула на Бена так, точно он утаил от нее важные сведения, нечто необходимое ей для борьбы с беспорядком и неожиданностями. Она с сожалением опустила сумочку на золоченый пристенный столик и направилась к кухне, к ним. Бен последовал за ней.

На кухне дедушка показывал матери Бена помидор. Когда Магда вошла, Бен увидел, как его мать переводит взгляд с помидора на Магду, и понял, что все здесь становится причиной чего-то еще, все связано незримыми линиями проступков и следствий. И в самом существовании Магды был каким-то образом повинен помидор.

— Привет, — весело произнесла мать Бена.

— Здравствуйте, — ответила Магда.

Дедушка подошел к Магде, поцеловал ее в прохладную напудренную щеку. Рот матери вытянулся в узкую линию и дернулся в коротком спазме улыбки.

— Ну здравствуй, — сказал дедушка. — Все магазины опустошила?

Лицо Магды сложилось в гримасу нетерпимости и презрения, словно машину переключили с передней скорости на заднюю.

— Платья так и не нашла, — ответила она. — Здесь сплошное уродство продают.

— У нас на следующей неделе опять прием, — с гордостью сообщил дедушка. — Одна из Магдиных благотворительных организаций устраивает.

— Рак, — произнесла Магда, и на лицо ее возвратилось довольное выражение.

— Мм, — отозвалась мать Бена.

— На этот раз мы здорово размахнулись, — сказал дедушка. — Шатры, оркестр. Целая армия девиц, продающих цветы и закуски.

Мать Бена взглянула на часы и сказала:

— Не понимаю, куда подевался Тодд.

Помидор был повинен в существовании Магды, а Магда — в существовании рака и всего остального; Магда, рак, битое стекло, которое волны выбрасывают на пляж, все это возвращалось — на предмет повторного рассмотрения дедушке, такому гордому и счастливому в его поношенной соломенной шляпе. Дедушку Бен любил больше всех.