Плоть и кровь

— Ты меня слышишь, Джамаль? Думать надо, нельзя делать все, что тебе в голову взбредет.

— Ах, Мэри, — сказала Кассандра.

Бабушкино лицо застыло. Она была рассержена и полна решимости.

— Знаете, — сказала она. — Я все-таки его бабушка.

— А я его крестная мать. И думаю, что время от времени четырехлетний мальчик может побегать по снегу и без варежек. Из этого вовсе не следует, что он обрекает себя на жизнь уголовного преступника.

— Кассандра-Бабушка потупилась, потом подняла взгляд.

— Ладно, — сказала она. Бабушка перекатывала во рту жесткий катышек гнева, и кисло-сладкий вкус его ей не нравился. — Пойдемте, оба."

"Джамаль позволил бабушке взять его за руку и отвести в комнату, в которой обычно устраивались праздники. Под потолком еще висели, покачиваясь, надувные шары. На белом столе белела половинка торта, окруженная оплавившимися огарками свечей. Бен сидел в кресле во главе стола, рядом с тетей Сьюзен. Дедушка стоял за ними, голодно оглядывая комнату. Ему хотелось съесть этот дом. А Джамалю хотелось съесть все, что дом окружало. Бен, катавший по скатерти свой новенький оранжевый грузовик, сурово уставился на Джамаля.

— Так ты еще здесь, — сказал Бен.

Джамаль кивнул. Бен и их общий дедушка смотрели на него и видели, какой он маленький, темнокожий, падкий до внезапных исчезновений. Он видел, что они видят его таким.

— Конечно здесь, — сказал дедушка. — Ты же не стал бы удирать с собственного дня рождения, правда, дружок?

— Все решили, что ты пропал, — сказал Бен.

Тетя Сьюзен коснулась волос Бена. А потом подошла к Джамалю и, помедлив четверть секунды, коснулась его волос. Он почувствовал ее руку, ожидавшую чего-то, потом ее прикосновение.

— Мы все с ног сбились, отыскивая тебя, милый, — сказала тетя Сьюзен.

Джамаль кивнул. Он ел морозный воздух. Он был нигде и везде.

— Нам пора, — сказала бабушка. — Мне не хочется ехать по такой погоде в темноте.

Она говорила это дедушке, хоть на него и не смотрела. Говорила о темноте, о плохих дорогах. И о чем-то еще, о терпеливо ждущей чего-то потребности.

— Угу, — сказал тетя Сьюзен. — Джамаль, голубчик, нам было так приятно повидаться с тобой.

Откуда ни возьмись, появился дядя Вилл. Только что его не было, и вдруг он есть.

— Ишь ты, — сказал он. — А мы думали, ты пешком домой пошел.

Джамаль смотрел в ковер. В ковре прятались люди. Жирная японка с растопыренными руками. И улыбчивый дьявол. Когда он оторвал взгляд от ковра, дядя Вилл был еще здесь. Стоял рядом с тетей Сьюзен. Тетя Сьюзен улыбалась, платье на ней было такое же, как на бабушке, только ярче и пуговиц больше. А еще тетя Сьюзен носила на груди золотую птичку, яркую птичку с острым клювом.

— Ну пошли, разбойники, — сказала бабушка.