Плоть и кровь

Вилла не покидало чувство, что ему бьют прямо в лицо фотовспышки. Он и Мэтт стояли бок о бок, пили пиво. Вилл ощущал себя затерявшимся в собственной одежде. Ботинки его казались ему огромными. Он вдруг подумал, что они с Мэттом просто не поняли друг друга. Мэтт невесть почему не сообразил, что попал в бар геев. И просто пригласил Вилла по-приятельски выпить с ним пива перед тем, как он стряхнет с себя прежнюю жизнь и войдет в новую. Мысль эта показалась Виллу привлекательной — он не рискнул бы заниматься сексом с человеком, настолько отчужденным и столь ладно скроенным.

— Какую работу вы там получили? — спросил Вилл."

"— Назвать имя моего босса я не могу. Но он занимает в правительстве очень высокий пост, а я буду его личным помощником. Работа отличная. Мне повезло.

— Это хорошо. Поздравляю.

— Спасибо.

Они допили пиво. Мэтт перевернул свою бутылку, поставил ее горлышком на ладонь и сказал:

— Я делал это не часто. В общем-то, для меня это нечто новое.

— О, — отозвался Вилл. — Так вы, что называется, дебютант?

Мэтт пожал плечами, приподнял ладонь с бутылкой, и Виллу показалось, что он все понял. Вот откуда взялась эта непонятная насупленность, скованность. Все стало ясным, все обрело смысл. Мэтт был новичком. В бар стариков он зашел просто потому, что не знал, в какой следует идти, — а может быть, услышал от кого-то его название. В совершенном теле Мэтта жил давний страх. И наконец, после многих лет притворства Мэтт решил — перед тем как покинуть старую жизнь и вступить в новую — дать своим желаниям волю. Спазм нежности подкатил к горлу Вилла.

— Это трудно, не правда ли? — сказал он. — Я в мои первые разы нервничал ужасно.

Мэтт приложил пустую бутылку к губам, изобразил большой глоток. Ну хорошо, подумал Вилл. Он шагнул вперед, положил ладони на широкие плечи Мэтта. В такой близи Виллу стал слышен запах его пота, мешавшийся со сладким душком одеколона.

И Вилл подумал, что круг замыкается. Настал его черед проявить великодушие и терпение, помочь другому человеку найти себя. Он сказал:

— Не нужно бояться. Во всем этом нет ничего, кроме доброты. Расслабься, я все возьму на себя.

— Хорошо, — ответил неожиданно хриплым голосом Мэтт. Быть может, он после долгой, ожесточенной борьбы разрешил себе стать тем, кем был всегда.

— Кровать у тебя еще сохранилась? — спросил Вилл. — Или уже уехала в Вашингтон?

— Она вон там, — ответил Мэтт.

Он провел Вилла в соседнюю комнату, щелкнул выключателем, наполнив ее точно таким же, как в предыдущей, светом. В комнате стояла неразобранная двуспальная кровать и множество других картонных коробок.

— Отлично, — сказал Вилл. — Рад видеть, что кровать все еще здесь.

— Хочешь снять с меня одежду? — спросил Мэтт.

— А ты этого хочешь?

— Прошу об этом.

— Хорошо. Ладно.