Плоть и кровь

Совсем не похожие на интонации неотесанной, взбрыкливой Транкас или других странных существ, с которыми Зои в последние несколько лет приезжала домой.

— Попросить ее позвонить, когда она вернется? — спросила Кассандра.

— Да нет, не обязательно. Просто скажите, что я хотела поздороваться с ней.

— Конечно.

— Надеюсь, жара ее не очень замучила, — сказала Мэри. — И вас тоже.

Мэри понимала, что трубку пора положить, но ей ужасно не хотелось возвращаться в безмолвие ее номера, в неизвестность этого часа и следующего за ним. Почему бы не поговорить минуту-другую о самых обычных пустяках с приятной, пусть и незнакомой женщиной?

— О, я жары не боюсь, — ответила Кассандра. — Я знаю один секрет — и уже не один год. Нужно всего лишь отдаться ей. Когда наступает время наподобие нынешнего, я просто перестаю краситься, а уж кого я до смерти перепугаю на улице, это мне все равно.

Наконец-то, подумала Мэри, мне подвернулся человек, говорящий на языке, который я понимаю. Человек, который не глумится над нейлоновыми чулками и косметикой, не настаивает на том, что женщина непременно должна ходить голоногой, нечесаной и одетой в выброшенное кем-то тряпье.

— А я ношу летом только лен и шелк, — сказала она.

— Превосходный выбор, — согласилась Кассандра.

— И еще, хотите узнать мой маленький секрет?

— Очень.

— На ночь я кладу лифчик и трусики в холодильник.

— О, а вот это стоит испробовать.

— Получается просто чудесно, — сказала Мэри. — И если у вас есть на ногах хоть немного загара, можно рискнуть выйти на люди без чулок.

— Мне нравится загар. Вот только у меня вся кожа в веснушках.

— Да, женщине с очень светлой кожей следует быть осторожной.

— Моя по цвету точь-в-точь как яйцо, — вздохнула Кассандра. — Скандинавская порода сказывается — все мои предки ютились на берегах фьордов и норовили жениться на самой бледной в деревне девушке.

— Но, знаете, совсем белая кожа бывает очень красивой. А какой помадой вы пользуетесь, той, что называется «розовый иней»?

— Видите ли, когда мои губы становятся слишком заиндевелыми и розовыми, я выгляжу совершенно как женщина, которую волны только что выбросили на берег после двух проведенных ею в воде недель. Я понимаю, вас это может шокировать, однако в последнее время я пристрастилась к красной помаде. Красной- красной. Алой.

— Правда? — удивилась Мэри.

— Конечно, где попало в ней не покажешься, но, знаете, здесь, в Нью-Йорке, мне иногда кажется, что лучше успеть напугать встречного до того, как он напугает тебя.

— Да, пожалуй. Послушайте, я, наверное, отняла у вас кучу времени.

— Нисколько. Мне ужасно понравился наш разговор.

— И мне тоже. Уверена, мы с вами сможем поговорить еще раз.

— Очень на это надеюсь. Я скажу Зои, что вы звонили. Пока-пока.

— Пока.