Плоть и кровь

Небо мельчало, утрачивало синюю глубину, опускалось на землю. Его рассекал след реактивного самолета, золотисто-розовый в умирающем свете. Дом Константина казался массивным и крепким, как боевой корабль. В окнах его отражалось небо и темные сучья соседских деревьев.

Если бы не дававший слишком большую тень клен Уилкинсонов, прекрасный можно было бы разбить на этом дворе огород. Вон там, на южном краю, — самое подходящее место. Константин с пустым стаканом в руке прошел туда и отмерил шагами небольших размеров квадрат, показавшийся ему самым многообещающим. Да, огород. Грядки фасоли, латук, нескладная красота подсолнечников. Прямо здесь. Переливающиеся, точно драгоценные камни, земляничины. Помидоры, большие и мясистые, как сердце мужчины. Константин опустил взгляд на траву, посреди которой стоял. Ступни его, укрытые дорогими белыми мокасинами, имели вид опрятный, преуспевающий. Золотые пряжки поблескивали на них. Не отрывая глаз от принадлежавшей ему земли, он поднял к губам пустой стакан."

"Зои слышала все, что произошло на кухне. От нее ничто не ускользало. Теперь она видела из окна своей комнаты одиноко стоявшего, ставшего неожиданно маленьким отца. Зои сидела, куря косячок, смотрела, как на лужайке отца обступает ночь. И чувствовала, что весь их дом сокращается в размерах.

Она отложила косячок, прошла, миновав истекавшее из маминой комнаты живое безмолвие, по коридору. И, прорезав краски и тихий порядок кухни, вышла на задний двор, над которым кружили вечерние насекомые.

— Привет, папа, — сказала она.

Он обернулся, удивленный. Окинул ее взглядом. По лицу его Зои увидела, что она бледна и диковата, что она — самая странная из детей. Ее любили, однако она об этом не знала.

Она уходила куда-то. Каждый день говоря «прощайте».

— Зои, — произнес папа.

Она поняла: отец про нее и думать забыл.

— Aгa, — сказала она.

— Господи, Зои. Надо же. Это ты.

— Я знаю. Знаю, что это я. Я увидела тебя в окно.

— Я… — Папа приподнял руки и опустил их. — У тебя все в порядке? — спросил он.

— Конечно.

Они помолчали. Потом папа сказал:

— Я вот подумал, может, разбить здесь огород. На дворе.

— Мм?

— Правда, возни с ним не оберешься, — сказал он. — За огородом же нужно все время приглядывать. То жуки поналезут вредные. То сорняки. Слишком много солнца, слишком мало.

Зои пожала плечами.

— Мне бы понравилось, — сказала она. — Я бы хотела, чтобы у меня был огород.

— Мы могли бы много чего выращивать на нем, — сказал папа. — Кабачки, фасоль, помидоры.

— Помидоры я терпеть не могу.

— Ладно. Обойдемся без помидоров.

От мысли о помидорах ее передернуло. Папа нагнулся, покопал пальцами в траве. Зачерпнул горсть земли.

— Совсем неплохая почва, — сказал он, распрямляясь. — Глянь-ка.