Плоть и кровь

Глаза Зои впивали общее молчание.

— А в твоей шкатулке с украшениями его разве нет?

— Ты думаешь, я в нее не заглядывала?

— А в кармане твоего плаща? Помнишь, в прошлый раз ты тоже решила, что он потерялся, и…

— И в карман заглядывала. Я везде уже посмотрела.

— А без него ты никак не можешь?

— Мне хочется надеть его.

Мама вздохнула — тихо, изнуренно, протяжно.

— Ну хорошо, — сказала она. — Закончи с волосами Зои, а я поищу твой браслет.

Она протянула Сьюзен щетку и исчезла из зеркала, высокие каблучки ее сердито застучали по коридору.

— Черт, Зои, вот какими должны быть волосы, взгляни, — сказала Сьюзен. От нее исходил летучий аромат мыла. Она принесла с собой дух оптимизма, быстрые движения уверенного в себе механизма.

— Я не хочу, чтобы меня фотографировали, — сказала ей Зои.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. Хочешь не хочешь, а сняться под Рождество нам придется. Крепись, сейчас будет немного больно.

— Ой! — вскрикнула Зои, хоть Сьюзен и обходилась с ее волосами ласковее, чем мама.

— Девушке полагается быть отважной.

— Я вообще фотографироваться ненавижу, — сказала Зои. — И платье, которое она мне купила, тоже терпеть не могу.

— Знаю, знаю. Все это ужасно. Господи, злодей какой-то, а не клубочек.

В зеркале появился папа. Большой. Энергичное, подвижное лицо.

— Здравствуйте, дамы, — сказал он. — Как идут дела?

— Сражаюсь с волосами Зои, — ответила Сьюзен. — Поразительное явление. С виду волосы как волосы, а начинаешь их расчесывать и тут же понимаешь: нет, это что-то другое. Проволока, что ли.

Папа положил ладонь на плечо Сьюзен.

— Поторапливайтесь, — негромко сказал он. — Фотограф появится с минуты на минуту. Ваша мама уже сама не своя.

— Ну, полагаю, если ему придется подождать минут пять, Рождество все равно не отменят, — сказала Сьюзен.

Папа кивнул, улыбнулся. Ответ был правильный.

— Нашла! — крикнула откуда-то мама. — В корзинке с грязным бельем. Господи, я же могла засунуть его в стиральную машину.

Мама вошла в комнату, однако в зеркале не появилась. Папа снял руку с плеча Сьюзен.

— Зои почти готова, — сообщила она.

Мама вступила в зеркало. Лицо возбужденно-нетерпеливое, чреватое большим шумом.

— Давай, я сама закончу, — сказала она. И, отобрав у Сьюзен щетку, провела ею по волосам с силой, вытянувшей на поверхность сознания мысли самые потаенные. Зои позволила своим глазам увлажниться — пусть мысли перекипят в этой влаге. Она не издала ни звука."

"Спустя недолгое время все уже сидели, наблюдая за приготовлениями мистера Флеминга, в предвечернем полумраке гостиной. Мистер Флеминг был низкорослым человеком в тяжелых очках, суетливым и вечно чем-то удивленным.