Плоть и кровь

Мэри казалось, что воздух вокруг нее сгустился, пронизанный странными блестками света. Билли жался к ее ноге.

— Так режь же, — сказал Джоуи. — Мы ждем. У всех уже слюнки текут.

— Мэри? — окликнул ее Константин. — Мэри?

— Ммм? О, простите.

Она взяла нож и, решительно улыбнувшись, вонзила его в торт.

1960

Когда поднялся крик, Билли и Кейт играли. Кейт бросила игральную кость и потеряла ход, потому что ее дружок не успел вовремя заехать за ней. Кейт, толстенькая и нисколько не нервная, отнеслась к этому спокойно. Для нее главное было — выиграть. Потом кость бросил Билли и был послан в машину отца поправить чехлы на сиденьях. Игра происходила в его спальне, месте, как правило, безопасном.

И вдруг в щель под дверью проник подрагивавший от ярости голос отца:

— Как по-твоему, откуда берутся деньги, а? Мэри? Ты думаешь, мне известно тайное место, в котором они растут? Нет. Я такого места не знаю.

Кейт, склонившись над доской, сказала:

— Сейчас он ее убьет.

— Не убьет.

Мать Билли с ожесточенным терпением ответила:"

"— Деньги закончились, Константин. Потрачены. Так что не мешайся у меня под ногами, ладно? Я пытаюсь работать.

Судя по звукам, мать мыла на кухне пол. Ручка швабры то и дело ударялась о кухонные шкафчики, и казалось, что это лошадь бьет копытами в стойле.

Кейт сказала:

— Если ты как-нибудь придешь из школы, а матери дома не будет, позвони в полицию и попроси их заглянуть в морозильник. Сам не заглядывай. Увидишь там мать — с ума сойдешь.

— Да заткнись ты, — ответил Билли.

У Кейт имелась целая система сложных, постоянно менявшихся правил. Она была самым близким другом Билли, на год старшим его. Пятеро ее братьев не ладили с законом, так что к шуму в доме она привыкла.

— Вот, значит, как у нас все устроено, да? — заорал отец Билли. — Вот так. Ты тратишь деньги, мне об этом не говоришь, а потом заявляешь: «Деньги закончились». Такая у нас система. Верно?

— Чего ты хочешь, Кон? Чтобы я тебе заявки на бланках подавала? Чтобы спрашивала разрешения всякий раз, как кому-то из детей понадобятся новые трусы?

— Да хоть завали ты их трусами! Мы говорим об идиотской игрушечной обезьянке, которая обошлась нам в девять долларов и пятьдесят центов. Я прав? Или что-то пропустил?

— Конечно прав. Ты у нас всегда прав.

Обезьянка развязно восседала сейчас на постели Билли, глядя перед собой яркими черными глазками, личико у нее был озадаченное, старческое, тельце густо покрывали пышные, шоколадных тонов завитки шерсти. Билли пошел с матерью в магазин, увидел там эту обезьянку, а мать, заметив, что он смотрит на нее, сразу же ее и купила, не задав ему ни одного вопроса, словно подхваченная приливной волной его желаний. А ведь он даже не был уверен в том, что хочет получить обезьянку.