Площадь Согласия. Книга 1

Первокурсники уже почти миновали продолжавшую гудеть компанию, как вдруг Крапивина остановилась:

— А я со всякой пьянью плавать не собираюсь!

— Если это ко мне, то не по адресу, — ответили из темноты резко, но достаточно трезво. — Я, между прочим, почти не пил.

— Если стало страшно, лучше признаться сразу! — это уже был заплетающийся голос Филевского. — Слабому полу мы прощаем почти все!

— Это мне-то страшно? — среагировав главным образом на «слабый пол», возмутилась Тамара и принялась стягивать с плеч бретельки сарафана.

— Томка, ты с ума сошла! — попыталась остановить ее Инночка.

— Тамара, брось! — схватил за руку кто-то из ребят.

— Ну уж нет! — вырвала она руку. — Это еще проверить надо, кому страшно! — Тамара смело направилась к реке и бросила в темноту: — Встретимся на том берету!

В лунном свете мелькнула спускавшаяся к реке девичья фигура, затем послышался всплеск воды. Оставшиеся в изумлении замерли.

— И где вы эту ненормальную нашли? — моментально посерьезнела Лялька. — Еще утонет в темноте!

— Леха, я бы на твоем месте трижды подумал, — мигом протрезвел Щедрин. — Вдруг Кравцов узнает?

Тяжело вздохнув, Алексей поднялся с земли, и спустя минуту вслед за первой фигурой вторая, помощнее, растворилась в темноте реки. Какое-то время до слуха доносились слабые всплески, затем все стихло.

— Сумасшедшие-е-е! — разнесся по округе нервный крик Инночки.

Сознавая моральную ответственность за происходящее, Алексей быстро догнал Тамару. Им обуревали противоречивые чувства — от злости и раздражения за то, что пришлось лезть ночью в воду, до недоумения и уважения к этой волевой девушке. Стараясь не упускать ее из виду и ожидая услышать все, что угодно, крик о помощи, жалобы на усталость, он плыл чуть позади гораздо медленнее своих возможностей. Но Тамара молчала и продолжала грести размеренными неторопливыми «саженками». Так и не проронив ни слова, они добрались до противоположного берега.

Выбравшись из воды, она отжала рукой волосы, опустилась на колени и растянулась на влажном песке. Алексей последовал ее примеру.

— Откуда в тебе столько упрямства? — разглядывая звездное небо, нарушил он молчание.

— А откуда в тебе столько разной гадости?

— Разве? Не замечал.

— А ты посмотри со стороны.

— Со стороны — не умею. Расскажи, может, приму к сведению.

— В полной форме мне не позволяют это сделать издержки воспитания: не научили грубо разговаривать с людьми. А в мягкой с тобой не получится."

"— Тоже мне, праведница выискалась! — припомнив дневной разговор с Пашкой, хмыкнул Алексей. — Тебя еще никто на место не ставил?

Тон, которым она его поучала, начинал раздражать.

— Уж не ты ли собираешься? — снова поддела она его. — Не советую.