Площадь Согласия. Книга 1

— За тобой гонятся? Ты где была? Устроила фурор и скрылась! Пошли к нам, еще бутылка шампанского в загашнике осталась.

— Сейчас приду, — кивнула Тамара на ходу. — Ты иди, мне надо одного человека повидать.

— Только не задерживайся. Мы будем ждать, — вошла Лялька в пустую кабину лифта.

Тамара приблизилась к столовой, когда объявили белый танец. Обнаружив Алексея по-прежнему в компании Пашки, его приятеля и Ленки, она прибавила шагу и буквально на секунду опередила девушку, с которой уже видела его на дискотеке.

— Молодой человек, вы можете уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени? — уцепившись за его локоть, игриво спросила она и, не дожидаясь ответа, потащила в центр зала.

Сбитый с толку стремительностью ее действий, Леша машинально положил ей руку на талию и вдруг отстранился:

— Извини. Насколько я помню, ты просила меня к тебе не приближаться, — произнес он с неприкрытой издевкой. — Или мадам Неприступность не с кем провести сегодняшний вечер? Или ночь?

— Если мне не изменяет память, когда-то и ты желал провести ночь именно со мной. Робкая, испуганная девочка не смогла вовремя оценить подарок судьбы и даже проиграла весьма пикантный спор. Я готова отдать долги, — нежно обняв его за шею, шепнула Тамара. — И не только бутылкой шампанского.

— Не горю желанием, — резко ответил он и тут же убрал ее руки со своих плеч. — И кто же тебя на это подвиг?

— Не кто, а что, — мягко поправила его Тамара. — Надо восстановить справедливость… К тому же не люблю оставаться в долгу.

— С долгами мы давно разобрались, — раздраженно заметил он. — А как сочетаются со всем этим твои принципы?

— Именно принципы и требуют восстановить справедливость, — нервно засмеялась Тамара и решительно взяла его за руку. — Неужели испугался?

Алексей молча шел за ней и размышлял о превратностях судьбы. Как последняя блудница его тащит к себе в комнату та, которая еще несколько часов назад была для него самой желанной женщиной в мире!

Подтолкнув его в проем раскрытой двери, Тамара закрыла ее на замок, задвинула защелку и, включив приглушенный свет настольной лампы, повернулась к нему лицом.

— Насколько я наслышана, у тебя это получается лучше, чем у других, — вульгарно-томным голосом произнесла она и, прижавшись, опустила руки на пряжку его ремня.

Движимая лишь одним желанием доказать, что слова Филевского — вранье, она была готова примерить на себя любую роль, но только не дать ему уйти. Разум словно помутился: впервые в жизни она не желала видеть ничего, кроме поставленной перед собой цели.