Площадь Согласия. Книга 1

— А удобно?

— Еще как удобно! Родители уехали в Москву и вернутся лишь завтра к вечеру. Так что мы с Артемом одни. Вот только… — она замялась.

— Что только?

— Леша должен скоро появиться… Он всего на день домой ездил, за теплыми вещами. Им с Артемом на сутки «болванку» курсовой дали.

— Тогда… Тогда я не приеду."

"— Почему? — расстроилась Инночка и, прикрыв ладонью трубку, тихо добавила: — Приезжай, я вас помирю.

— Спасибо, дорогая, но лучше я заеду к тебе завтра утром, а сегодня к родственникам, как и обещала. И ребятам ничего обо мне не говори.

— Жаль… Ой, вспомнила! Прихвати конспект по сопромату! Я попробую сама эпюры сделать.

— Хорошо. Заодно и черновики задач привезу. До завтра.

Чтобы выполнить просьбу Инночки, Тамаре пришлось вернуться в общежитие. Выходя из комнаты, она нос к носу столкнулась с соседкой.

— Привет! — удивилась та. — А я думала, ты уже уехала. — И, потупив глаза, спросила: — Можно, Паша сегодня здесь заночует?

— Делайте что хотите, я приеду завтра, — устало ответила Тамара. — А что, Радченко вас уже выселил?

— Он приехал и куда-то собирается. Но сказал, что на ночь вернется.

— Ясно. Тогда пока.

В ожидании троллейбуса Тамара зябко куталась в демисезонное пальто: к вечеру сильно похолодало и редкие лужи на глазах покрывались тонкой коркой льда. Зимние вещи она собиралась взять из дома лишь в следующие выходные. Наконец из-за поворота послышался характерный шум и на перекресток медленно выполз троллейбус.

Вскочив в полупустой салон, она пробила талончик и села на свободное сиденье. Водитель уж закрыл было двери, но, видимо, пожалев запоздавшего пассажира, снова открыл заднюю и затем резко рванул вперед. Через минуту над головой Тамары лязгнул компостер. Машинально подняв глаза, она замерла: прямо над ней возвышался Радченко.

В какие-то доли секунды его удивленно-вопрошающий взгляд изменился и пронзил ее ледяным холодом равнодушия. Невольно сжавшись и отвернув голову к окну, она украдкой проследила за его отражением в стекле: Алексей прошел вперед и также сел на свободное место. В заполненном искусственным светом пространстве большого футляра народу было немного: водитель работал, рассчитывая получить двойную оплату, кое-кто из пассажиров по случаю праздника уже был навеселе и мирно дремал на сиденье, кое-кто только готовился отпраздновать в кругу друзей очередную годовщину Октябрьской революции и нетерпеливо считал остановки. Сидевшие же в разных концах троллейбуса парень и девушка не слышали ни лязга работающих дверей, ни звука то набиравшего обороты, то тормозившего двигателя, зато всеми фибрами души чувствовали присутствие друг друга.

На остановке, где жили Кушнеровы, Радченко вышел в переднюю дверь.