Площадь Согласия. Книга 1

Тот далекий вечер мог стать началом отсчета новой жизни, когда юная душа, реагируя на каждое прикосновение и каждый молчаливый взгляд, наполнялась необыкновенной нежностью и готова была вырваться из тела от избытка счастья. Возможно, ей это тогда и удалось, но ненадолго…

Возвращаясь на такси из ресторана, Тамара шутливо заявила, что роль сестры милосердия ей понравилась, а потому она обязана уложить Алексея в постель и выполнить все прописанные больному процедуры. Тот с ходу согласился: насколько ей хотелось о нем заботиться, настолько он жаждал этой заботы, и, несмотря на поздний час, она долго наносила мазь на распухший сустав подошедшей по форме пластмассовой крышечкой. При этом оба — и больной, и сестра милосердия — молчаливо улыбались. Закончив процедуру, она укрыла его одеялом, пожелала спокойной ночи, но тут Леша поймал ее руку и, сжав пальцы, жалобно спросил:

— А если больному станет хуже?

— Тогда вызывай «скорую», — осторожно вытащила она ладошку и поцеловала его в лоб, как ребенка. — «Скорая помощь» находится этажом выше, — уточнила она уже у двери. — Только не ошибись комнатой.

Наутро, вскочив ни свет ни заря, она сразу же поехала к родственникам. А так как племянница не баловала их частыми визитами, те были безмерно рады прибытию ранней гостьи и задержали ее надолго, почти до вечера. Покинув наконец гостеприимную квартиру, Тамара добежала до пустой троллейбусной остановки, взглянула на часы, нащупала в кармане металлический рубль, прикинула, сколько денег остается до стипендии, и решительно направилась к ближайшей стоянке такси."

"Добравшись до общежития, она с ходу поднялась на пятый этаж, на носочках подошла к приоткрытой двери в комнату Алексея и замерла: рядом с ним на краю кровати сидела Лялька Фунтик и игриво касалась пальчиками обнаженного больного колена. Тюбик с мазью и вчерашняя пластмассовая крышечка лежали рядом.

— Ну вот, а ты со-про-тивля-я-я-лся! — пропела она томным голоском. — Теперь я буду твоей сиделкой, твоей сестричкой, твоей врачичкой!

Вдруг Тамара заметила, как Лялькина рука скользнула чуть выше больного места, сама она передвинулась на кровати и, нагнувшись, другой рукой обхватила голову Алексея… То, как он перехватил обе ее руки и увернулся от поцелуя, Тамара уже не видела. Отступив назад, она рванула прочь из темного тамбура. Доносившийся вслед приглушенный Лялькин смех еще долго стоял в ушах.

И хотя впереди ее ждал замечательный период, ради которого стоило жить, именно в тот момент закончился первый и такой незадачливый полет ее души.