Плохой парень

Боба хмурится, переводит на меня непонимающим взгляд и показывает всем своим видом, что “пороть” меня будет.

В общем, Биба и Боба всё-таки два долбоеба, потому что стоят как бараны и пытаются с меня взять непонятную мне информацию, ещё и обвинить в невесть чем.

—С начала он тут, не опаздывал.

Стражев говорит как есть, но, думаю, была бы ситуация другой, сказал бы и тогда правду. За ним не замечено противоположное.

—Шолохов, доложить немедленно, где вы были сегодня?! — орет благим матом Сырников.

У него даже глаз дергается от напряжения. Ты ж мамина булочка! Обожаю бесить людей. Прикидываясь шлангом и монотонно отвечаю:

—На первой паре были занятия танцев, потом туалет, потом пара по стрельбе.

—Туалет, значит…— кивает и недовольно хмурится сырник.

А ты чё думал, я тебе скажу, что сексом с девочкой своей занимался?

—Майор Стражев, организуйте Шолохову наряд, который будет включать в себя усиленную физическую нагрузку, пожалуйста. А то потом он идёт мыть туалеты, а в этом деле совсем нельзя быть неподготовленными.

Меня фигурально ломает на части от злости. Вспыхиваю быстрее, чем успеваю среагировать.

Мой горящий пердак можно увидеть с Юпитера?

—За нарушение устава три наряда вне очереди, и сегодня вы дежурный ночью, курсант Шолохов. Ещё вопросы есть? — прищуривается как чмо.

Хочется уговорить с локотухи, но вместо этого тяжело втягиваю носом воздух и тихо ненавижу ублюдка. Ну почему мне так везёт?

Я в наряде три дня, мать вашу. Три, сука, дня. Не сплю нормально, вечно драю туалеты. Нет, ладно бы ещё по делу. Но просто так я на это подписываться не собираюсь.

Валечка ходит бледнее стенки, на меня не смотрит, даже когда есть на что смотреть!!

На самоподготовке на плац выхожу чисто мышцами поиграть. Я там единственный, блять, отжимаюсь, обливаясь потом.

Валя на меня не смотрит, даже не моргает, когда мимо проходит. Что за хуйня?

Я ловлю ее между пар. Пытаюсь подойти, а она от меня убегает, спешно, срываясь на галоп, порой прикрываясь отцом, как нельзя кстати появившемуся, как черт из табакерки.

Злюсь. Меня потряхивает от этой бесконечной злости.

Что-то происходит, и я не догоняю что.

На второй день адовых мук у Вали нет пар, а у меня уже давно нет терпения. Стреляю тел у товарища и шлю ей пару строк, но вместо ответа меня ждёт гребанная тишина.

Набираюсь наглости и звоню ей в туалете, чувствуя, как дыхание обрывается к чертовой матери.

С каждым новым гудком паника ударяет в затылок сильнее. Что случилось, малыш? Какого черта?

Ты не могла сдать назад, потому что ты моя. Это не обсуждается даже.

—Гребанный насос!! Валя, возьми трубку, —шиплю в пустоту, чувствуя, что я в шаге от того, чтобы сигануть в окно и оттуда прочь из академии.

Нет, свалить из расположения идея не то, чтобы вау.