Плохие девочки не плачут

Когда на него смотрю, у меня мурашки по всему телу. Реально!

Я бы могла назвать её наивной дурой, если бы сама не была такой же.

— Да, представляю, — тупая улыбочка расплывается по губам.

Всё-таки самая классная фамилия в мире «фон Вейганд», и подошла бы мне идеально.

— О нём разное говорят… но он добрый, очень внимательный, справедливый. Конечно, его лучше не злить, — продолжает Дана.

Да, определенно, злить шефа-монтажника чревато последствиями.

— На прошлых выходных поехали с ним в «Адмирал», сидим в пабе, а ты знаешь, там не курят, но он, конечно, закурил, ему можно. Бедный охранник. Жалко его, с одной стороны, а с другой… он что, не видит, с кем связывается? Новенький, наверное. В общем, он попросил Вову не курить, а тот долго думать не станет.

Театральная пауза. Смущенная улыбка, а в глазах идиотская любоффф, которую вижу каждый день в отражении собственных глаз.

— Я испугалась очень, думала, он его сейчас убьет, но обошлось. Парень теперь в больнице, в тяжелом состоянии. Прикинь, папа мне про это утром рассказывает, говорит, совсем бандиты страх потеряли, а я молчу, думаю, хорошо, что он ничего не знает. Боюсь представить его реакцию.

Дана — эффектная брюнетка модельной внешности, вроде бы умная, если судить по диплому, но её отчаянно тянет на приключения. Обязательно «по понятиям». Понимаю, романтика. Он благородный «смотрящий», она скромная девочка из семьи милиционера. Готовый сюжет криминальной любовной истории.

«На себя посмотри, дорогуша».

Игнорирую гадкие смешки внутреннего голоса:

— А почему его Доктором называют?

— Ты же понимаешь, он вращается в определенных кругах, тут надо быть жестким. Или ты, или тебя. Он сам всего добился, у него нет богатого папы, как у Артура, поэтому надо сразу проявить хватку. В общем, когда он начинал, дали ему задание узнать информацию, а человек не кололся никак. Тогда Вова взял скальпель и…

Не уверена, что хочу это слышать. Успеваю сделать одну затяжку «Маргариты», когда раздается выстрел.

Пуля обжигает легкие болью, разрывает замершее сердце, несется к желудку. Холодно, как же мне чертовски холодно. Осторожно, гвозди забиваются. Следующая станция — конечная.

Разве бывает, что пуля всего одна, а равномерно больно везде? И что это на моих губах — кровь или слезы?

«Это коктейль, идиотка», — обрывает поэтический полет скептик внутри.

На самом деле никакого выстрела нет. Всё гораздо хуже.

Фон Вейганд заходит в зал, обнимая прекрасную незнакомку. Он не замечает меня, потому что слишком занят своей спутницей и попросту не смотрит по сторонам. Зато я успеваю оценить малейшие детали.

Она красива. Глупо это отрицать.